Амурский тигр, населяющий российский Дальний Восток — не только «хозяин тайги», как его с благоговением называют приморцы и хабаровчане, но и вершинный замыкатель огромной экосистемы, а также её живой индикатор. Если в данном участке леса живёт тигр и у него рождаются тигрята — значит, лес здоров, копытных хватает, браконьеры не бесчинствуют, а территория не разрезана дорогами на непригодные для жизни лоскуты. Именно поэтому сохранение амурского тигра — задача не только биологов, но и государства в целом: полосатый хищник занесён в Красную книгу России и включён в число приоритетных видов национального проекта «Экологическое благополучие», который реализуется по решению президента Владимира Путина.
Сколько тигров сегодня обитает в Хабаровском крае, почему они уходят на север и все меньше конфликтуют с человеком, и что будет с популяцией через десять лет, рассказал hab.aif.ru накануне Международного дня тигра генеральный директор АНО «Центр „Амурский тигр“» Сергей Арамилев.
Балансирует на грани
Сегодня в России обитает около 750 амурских тигров. Эта цифра — результат многолетней работы, которую ведут учёные и сотрудники особо охраняемых природных территорий. Распределение по регионам жёстко привязано к тому, где сохранилась та самая уссурийская тайга, без которой тигру не выжить. Порядка 560–580 особей живёт в Приморском крае, 140–160 — в Хабаровском, остальные приходятся на Еврейскую автономную и Амурскую области.
«В Хабаровском крае полоса кедрово-широколиственных лесов идёт по правобережью Амура, но даже там не вся территория юга подходит тигру. Чем севернее, тем сложнее ему приспосабливаться», — объясняет Сергей Арамилев.
Для амурского тигра юг Хабаровского края — самая северная точка обитания на планете. Здесь живут наиболее крупные и выносливые особи, однако при всём качестве генетического материала учёные признают, что численность их никогда не будет такой же, как в Приморье. Это не вопрос того, что где-то лучше охраняют, а где-то хуже, а экологический закон: на краю ареала, в экстремальной для вида зоне, плотность популяции всегда ниже, поскольку растительность там беднее, копытных меньше, и выживать сложнее. Тигр в такой местности фактически балансирует на пределе своих возможностей.
Куда уходит тигр
Последние десять лет специалисты фиксируют расширение ареала — тигра видят там, где его не встречали десятилетиями. Природа этого процесса двойная: с одной стороны, работают естественные механизмы, с другой — программы реинтродукции, возвращающие зверя в места, где он был истреблён.
Арамилев сравнивает популяцию с костром, из которого время от времени вылетают искры. Плотная группировка тигров неизбежно выбрасывает одиночных самцов-первопроходцев — они уходят за десятки, а то и сотни километров, прощупывают незнакомую местность. Если условия оказываются подходящими, искра может разгореться в новое пламя: вслед за самцами приходят самки, появляются тигрята, и формируется устойчивая группировка.
Именно так сегодня развивается ситуация в Амурской области и Еврейской автономии, где ещё в начале 2010-х тигров практически не было. Сейчас в Приамурье живёт 8–10 особей, в ЕАО — 18–20, и две группировки — северная, вокруг заповедника Бастак, и южная, вдоль Амура, — постепенно движутся друг к другу. Специалисты прогнозируют, что они сомкнутся, и это даст популяции генетический обмен и дополнительную устойчивость. Для России и всего мира возвращение тигра туда, где он полностью исчез, — серьёзный успех.
Однако не каждый след на снегу означает расширение ареала в научном смысле. Заходы в Якутию и Забайкальский край случались всегда — это одиночные рейды, разведка.
«Ареалом считается только та территория, где животные приносят потомство. Одиночные следы тигра без тигрят — это дальний заход с целью исследовать новые земли», — подчёркивает эксперт.
Не вторженцы, а соседи
Минувшей зимой сообщений о конфликтах с тигром было заметно меньше, чем в предыдущие годы. Причина не в том, что хищники внезапно научились обходить посёлки стороной, — просто изменилось качество информации, поступающей наверх. Государственные органы нарастили компетенции в проверке сообщений, и выяснилось, что значительная часть их либо дублировалась, либо не соответствовала действительности. Три года назад такой фильтрации не было, и неподтверждённые данные уходили в статистику, создавая ложное ощущение кризиса.
«К сожалению, тогда не было возможности всё это проверять. Сейчас мы видим, что многие случаи — недостоверные либо задвоенные», — рассказывает Сергей Арамилев.
Свою лепту в «тигриную панику» внесла и дезинформация в мессенджерах — та самая, которую эксперт называет гибридными технологиями: фальшивые сообщения о нападениях, сгенерированные с помощью алгоритмов ИИ, массово распространялись в соцсетях и пугали граждан. Сегодня госорганы научились этому противостоять, и волна фейков схлынула.
Есть и вполне биологическая подоплёка снижения числа конфликтов между человеком и зверем. В 2022 году, пояснил Арамилев, из-за африканской чумы свиней резко сократилась численность кабана — ключевого кормового объекта тигра. В рационе хищника выросла доля косули, а косуля часто держится ближе к населённым пунктам и сельхозугодьям. Тигр шёл за добычей и невольно приближался к жилью.
За три года популяция кабана в отдельных районах начала восстанавливаться, и этот фактор всё меньше давит на хищников. Кроме того, охотнадзор усилил работу групп по разрешению конфликтных ситуаций: отлавливать стали не только раненых зверей, но и тех, кто просто приблизился к посёлкам. Отловленных тигров вывозят в другие районы ареала — там они приживаются и к людям уже не возвращаются.
Чем прокормить хищника?
Если с конфликтными тиграми научились работать точечно, то с кормовой базой всё сложнее — здесь меры затрагивают интересы тысяч людей. Закрытие охоты на копытных — инструмент, прямо скажем, непопулярный. Когда перекрывают всё сразу, страдают и охотники, и система в целом. Гораздо эффективнее точечное решение, как это было с кабаном после вспышки АЧС: кабан — не только важнейший кормовой объект для тигра, но и самый востребованный вид для населения, поэтому закрытие охоты на него было продиктовано в первую очередь интересами людей. Нужно было дать популяции восстановиться до уровня, при котором хватит всем.
«Истощённых тигров, умирающих от голода, за прошедший сезон отмечено не было. Это говорит о том, что кормовых объектов хватает и людям, и тиграм», — отмечает эксперт.
Охотники подтверждают успешность своих выездов, и массовых жалоб в духе «купили документы, ходили по лесу, никого не видели» не поступает. Это не значит, что везде всё идеально: есть районы, где кормовая база хуже из-за лесозаготовок или браконьерства. Но в целом предпосылок для повсеместного закрытия охоты на копытных сегодня нет. Более того, если численность кабана продолжит расти, ограничения на его добычу могут снять досрочно — окончательное решение примут по итогам предстоящей зимы.
Лучшая защита — закон и суд
Кормовая база — это фундамент. Но даже при изобилии кабана и косули тигра можно потерять, если не работает система охраны. Фотоловушки — красивый и полезный инструмент, однако мерой защиты их назвать нельзя. Они дают учётные данные, помогают идентифицировать зверей, позволяют получать эффектные снимки для научных публикаций и просветительских материалов — но перед браконьером с карабином фотокамера бессильна.
«Тигру от фотографии ни холодно, ни жарко. Фотоловушка — это способ понять численность и получить красивый кадр, но сама по себе она животное не защищает», — говорит Сергей Арамилев.
Настоящая защита начинается с работы силовых структур — тех, кто выявляет места хранения дериватов, перекрывает каналы их продажи и контрабанды. Решающее значение имеют жёсткие судебные приговоры, которые останавливают не только осуждённого, но и тех, кто наблюдает за процессом со стороны. И не менее мощной мерой эксперт считает экологическое просвещение: последние три года в информационном поле циркулировали вбросы о том, что тигров якобы слишком много и охоту на них пора разрешать. Такие кампании создают у населения ложное ощущение угрозы и провоцируют отстрелы под видом самообороны.
Беспилотники, которые в последние годы всё активнее внедряются в нашу повседневную деятельность, не обошли стороной и тигров — дроны применяются для отслеживания конфликтных особей, когда точно известно, у какого населённого пункта держится зверь. Однако говорить о массовом использовании БПЛА именно для учёта хищников пока рано: в гражданском обороте ещё нет аппарата, который мог бы эффективно искать тигра-одиночку в горной тайге. Шумные вертолёты для этой задачи не годятся совсем: тигр слышит технику издалека и прячется, а топливо расходуется впустую и в колоссальных объемах.
Граница не на замке
Тигр не признаёт государственных границ, и следить за ним приходится сообща. Китайская Народная Республика с 2006 года ведёт программу по сохранению амурского тигра: созданы особо охраняемые природные территории, недавно появился трансграничный резерват, где взаимодействуют заповедные системы двух стран. Сегодня, по разным оценкам, на китайской стороне обитает от 40 до 80 тигров, часть из которых — трансграничные особи, живущие на две страны.
«Сейчас планируется большой проект по унификации методики учёта с помощью автоматических фотокамер. Это позволит оперативно получать данные о трансграничной группировке», — рассказывает Арамилев.
После пандемии ковида возобновились взаимные поездки специалистов и обмен технологиями. Внедряются программы на алгоритмах искусственного интеллекта, способные быстро распознавать фотографии с камер и делать выводы. Перспективы сотрудничества эксперт оценивает как серьёзные: обмен данными, учёт, слежение за животными. Работы предстоит ещё много, но значительная её часть уже проделана.
Звенья одной цепи
В ближайшее десятилетие, считает эксперт, популяция будет балансировать между теми местообитаниями, которые способны прокормить тигра. Если всё пойдёт по реалистичному сценарию, её численность останется стабильной — порядка 700–800 особей. Впрочем, это не окончательная цифра, а коридор, внутри которого возможны колебания как в большую, так и меньшую сторону.
Оптимистичный сценарий — 850–900 тигров, если считать детёнышей, и 700 тигров, если считать только взрослых особей. Для этого должно совпасть несколько условий: стабильная кормовая база, сохранение среды обитания, отсутствие крупных вспышек болезней среди копытных и жёсткая борьба с браконьерством. Арамилев допускает такой вариант, но считает его слишком радужным для текущих реалий.
Но за арифметикой популяции, напоминает эксперт, стоит нечто большее, чем математические изыскания. Тигр — не просто красивый зверь с открыток, а вершина пищевой пирамиды, от которой зависит устойчивость всей экосистемы. Здравомыслящий человек, уверен Арамилев, никогда не будет призывать к уничтожению целого биологического вида — а тем более амурского хищника.
«Чистый воздух, чистая вода, здоровье людей и психологическое здоровье нации — всё это звенья одной цепи, в которой тигру отведено особое место. Он индикатор состояния природы и её же регулирующий механизм. Его отсутствие сильно повлияет на природные комплексы. Тигра заместит волк, волк снизит численность копытных — и тогда наш южный дальневосточный лес потеряет свою уникальность, превратившись в парковую зону без видового разнообразия», — резюмирует эксперт.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
