Уже завтра специалисты Гродековского музея начнут раскопки на месте открытия, которое уже успело кардинально изменить представление о древней истории Хабаровского края
Осенью 2025 года археологи поднялись на сопку возле Бичевой, чтобы проверить странный объект, который местные жители давно называли вулканом. На вершине действительно были хорошо заметны три углубления — настолько необычные, что легенда о древнем вулкане казалась вполне правдоподобной.
Но вулкана там не оказалось.
Тайга больше ста лет хранила совсем другую историю — древнее городище с остатками жилищ. А неподалёку, на отвесной скале у Хора, обнаружилась Хорская писаница с изображениями, которым около трёх тысяч лет.
Теперь археологи возвращаются в Бичевую. На этот раз — не просто посмотреть и сделать шурфы, а заложить полноценный научный раскоп на вершине сопки. Экспедицию проводят совместно специалисты Гродековского музея и Хабаровского центра охраны памятников истории и культуры. Финансирование работ обеспечено краевой программой «Наследие».
Экспедиция отправилась в Бичевую 14 августа. А уже сегодня — 15-го, в День археолога, будет не до торжественных речей: команде предстоит обустраивать лагерь, чтобы потом искать ответы на множество вопросов о прошлом.
Перед поездкой корреспондент hab.aif.ru побеседовал об этом с руководителем экспедиции, начальником научно-исследовательской лаборатории археологии и палеогеографии Гродековского музея Анной Шиповаловой.
15 августа, в День археолога, Анна Шиповалова будет стоять в Бичевой рядом с местом, где тысячи лет назад жили люди и оставляли свои следы. Вот только думать в этот момент о вечности, скорее всего, будет некогда. Сначала предстоит обустроить лагерь — желательно до дождя, — а уже в понедельник спокойно, планомерно и внимательно начать копать. Шиповалова смеётся: археология начинается не с древних тайн, а с палаток и борьбы с погодой.
В кино археолог находит древнюю вещь — и дальше начинается история. В реальности сначала нужно выкосить траву, поставить палатки, собрать столы и лавки, оборудовать столовую и помещение для камеральных работ, разложить инвентарь, а потом ещё долго и очень внимательно работать с землёй.
Городище ещё не рассказало главного
Осенью археологи успели провести разведку и заложить шурфы. Полученный материал оказался достаточно интересным, чтобы вернуться уже с серьёзной исследовательской программой.
В нынешней экспедиции планируют заложить раскоп так, чтобы в него попала одна из западин на городище. Пока её называют жилищной — но именно пока.
Шиповалова приводит пример из другой экспедиции. Археологи исследовали глубокую западину, которая выглядела как остатки жилища. В результате выяснилось, что это могло быть складское или караульное помещение.
В шурфе уже обнаружили фрагменты характерной керамики, железную крицу, бусину и предполагаемую заготовку бусины. Последняя особенно интересна: визуально она напоминает материалы из Приморья, где известно поселение, жители которого, предположительно, специализировались на изготовлении бусин.
Если сходство подтвердится исследованиями, это будет ещё одна маленькая ниточка к большой истории древних связей.
Река была дорогой
Почему древние люди вообще выбрали для поселения это место?
На вершине сопки хорошо просматривается окружающая территория, а Хор делает здесь изгиб. Позиция высокая и защищённая — просто так на неё не заберёшься.
«Почему именно там? Будем выяснять, копать. Есть определённые версии. Подтвердятся они, не подтвердятся — будет видно уже по находкам», — говорит Шиповалова.
По мнению археолога, между городищем и обнаруженной неподалёку писаницей могла существовать связь. Рядом проходил возможный волок между водными путями, а само расположение городища могло быть связано с наблюдением за реками и передвижением по ним.
Река для древнего человека была не границей и не препятствием — она была дорогой.
В прошлом году археологи уже получили возможные свидетельства дальних контактов. Теперь надеются понять, насколько далеко простирались такие связи. Самой удивительной находкой для Шиповаловой стала бы вещь, происхождение которой однозначно укажет на очень далёкий регион.
«Это какая-то должна быть... чтобы вот так вот удивиться-удивиться», — говорит археолог.
Но удивить археолога может не только предмет, привезённый издалека.
Тайна невзрачного черепка
Обывателю хочется сундука с сокровищами прошлого — чего-нибудь такого, чтобы ахнуть и немедленно поставить в музейную витрину. Археолог же может обрадоваться совершенно невзрачному фрагменту черепка.
Красивый предмет далеко не всегда оказывается самым важным. Иногда научный подарок судьбы выглядит как кусочек древнего мусора.
Археологи в Бичевой будут промывать грунт, искать семена, проводить анализы почвы, работать с радиоуглеродными датировками. Для ответа на вопросы приходится обращаться к специалистам от геологии и палеоботаники до физики и химии.
Есть специальная работа — флотация, когда грунт промывают, чтобы найти в нём древние семена. По ним можно понять, что люди собирали в лесу, чем питались и какие растения уже выращивали. То есть археолог ищет не только предметы. Он ищет информацию.
«Мы извлекаем не столько предметы красивые, нарядные, мы стараемся извлекать информацию. Всё это ради того, чтобы информацию найти. Как жили люди, чем они питались, вообще чем они жили», — объясняет Шиповалова.
Одной маленькой находки — черепка или каменного орудия — недостаточно, чтобы восстановить историю человека, жившего здесь тысячи лет назад. Разве что сам этот человек предусмотрительно не оставил на находке автобиографию — в картинках или записях. В таком случае археологу повезло бы. Но обычно одна находка рассказывает лишь маленькую часть большой истории.
Иногда со стороны кажется: археолог сидит, колупается там долго с какими-то фрагментами, кусочками, что-то себе бормочет, сравнивает, шкрябает их, смотрит под микроскопом — вообще ерундой занимается.
А он в это время может сравнивать следы, потёртости, царапины.
Например, есть трасология. По следам на камне можно понять, как его использовали. То же самое работает с керамикой.
Разбился древний горшок. Казалось бы, мусор. Но один такой сосуд древний человек мог попытаться починить: просверлить отверстия, стянуть черепки и продолжить пользоваться. А если починить уже было нельзя, из разбитой керамики делали другие вещи — скребки, пряслица, в Средневековье даже игровые фишки.
А потом возникает бусина.
Специалист по камню исследовала находку из Бичевой в Приморье и увидела следы износа. Её носили. На поверхности остались следы, предположительно, от кожаного шнурка.
«Вот такие мелочи интересны, но их очень сложно отслеживать, — говорит Анна Шиповалова. — Поэтому работа археолога — это вот так долго, много, нудно порой собирается информация, чтобы потом красиво маленький кусочек её преподнести публике, общественности».
Тысячи лет назад кто-то носил эту бусину на кожаном шнурке. Мы не знаем его имени. Но след от шнурка остался.
Три года на один стол черепков
После раскопок на столе может оказаться целая гора фрагментов керамики. Один сосуд мог разбиться на десятки частей, причём его кусочки могут оказаться в разных слоях и даже в разных квадратах раскопа.
«Это вот такой огромный пазл», — говорит Шиповалова.
Археолог перебирает черепки, переворачивает их, сравнивает цвет и структуру материала, пытается понять, какие части когда-то были одним сосудом.
Посетители Гродековского музея могут попробовать сделать это сами на выставке «Читай археологию». Там из перемешанных фрагментов предлагается собрать сосуды. Правда, людям задачу облегчили: разные сосуды сделали с разными орнаментами.
У археолога такой подсказки часто нет. Иногда фрагменты вообще без орнамента. Тогда приходится смотреть на цвет самого керамического теста, его структуру, особенности изготовления.
Найденное нужно отмыть, измерить, описать, сфотографировать, зарисовать, при необходимости склеить, установить место и глубину находки. Каждая находка должна быть привязана к конкретному месту и слою. Археологи оставляют бровки, изучают стенки раскопа, фиксируют стратиграфию — последовательность слоёв земли. Делают фотографии, чертежи, измерения. Потому что если просто вынуть предмет из земли, часть информации о нём уже будет потеряна.
«Увидел, склеил, повертел, посмотрел микроскоп, куда-то отвёз, с кем-то посоветовался. На это уходит много времени. Поэтому нужно время археологу ещё осмыслить то, что он накопал», — объясняет исследователь.
По словам Анны, исследователю обычно даётся до трёх лет на обработку коллекции.За это время нужно описать предметы, измерить их, отмыть, при необходимости склеить, составить документацию, написать легенду — где и при каких обстоятельствах вещь была найдена.
Только после этого коллекция может пройти музейную комиссию и стать частью фондовой коллекции. А уже потом возможна выставка.
Только одна попытка
Есть у археологии ещё одна особенность: второй попытки здесь не бывает.
Работы проводятся под руководством специалиста с открытым листом — специальным разрешением на археологические работы. Чтобы получить его, нужны соответствующее образование, опыт участия в раскопках и научной работе, подтверждённый отчётами.
После того как раскоп закончен, вернуть культурный слой обратно и начать исследование заново уже невозможно.
Поэтому каждый сантиметр приходится сначала увидеть, понять, измерить и только потом снять. В отчётах фиксируют, кто участвовал в работе и что именно делал: кто работал с нивелиром, кто чертил стратиграфию, кто выполнял лабораторные работы, кто занимался рисунками и чертежами.
Для молодых участников экспедиции это ещё и возможность получить опыт, который потом однажды позволит им самим получить открытый лист.
Сначала тебя вымажут, потом назовут археологом
Для тех, кто ехал в экспедицию впервые, раньше в музее устраивали настоящее посвящение в археологи — с заданиями и испытаниями. Причём испытания могли быть такими, что после них приходилось долго отмываться.
«Но все, кто проходил эти испытания, вспоминают прямо с теплом и говорят: было классно, было здорово», — говорит археолог.
В этом году всё будет прозаичнее. В Бичевую вместе с сотрудниками Гродековского музея и Хабаровского центра охраны памятников отправятся волонтёры. Среди них студенты, люди самых разных профессий и те, кого в экспедициях уже можно считать старой гвардией. Некоторые ездят с музеем много лет. Некоторые берут с собой детей. И дети, которые участвуют в раскопках не первый сезон, уже вполне уверенно заявляют:
«Мы уже опытные», — смеются они.
14 августа команда приехала в Бичевую. Сегодня будет строить лагерь. Поставить палатки — только начало. Нужны столовая, помещение для камеральных работ, место для хранения инвентаря, бытовое устройство, столы и лавки. Где-то придётся косить траву, что-то мастерить прямо на месте.
«Не всё пока у нас складное-раскладное. Что-то приходится делать руками уже на лоне природы», — смеётся Шиповалова.
А уже после выходных — раскоп.
И всё-таки что там под землёй?
Вот этого археологи пока не знают.
Даже хорошая разведка ещё ничего не гарантирует. Шурф может дать богатый материал, а большой раскоп окажется почти пустым. Или наоборот: десятки пробных шурфов ничего не покажут, а потом выяснится, что памятник всё-таки есть.
Шиповалова рассказывает о городищах, где сверху всё выглядит убедительно — высокие земляные валы, башни, следы укреплений, — а археологам долго не удаётся найти материалы, которые однозначно подтвердили бы древность объекта.
На другом городище ожидали увидеть средневековый слой, а под ним обнаружились почти два метра материалов неолита — новокаменного века. Средневековые жители, сооружая укрепления, перемешали и перенесли более древний грунт.
Земля вообще не обязана раскладывать историю по порядку. Поэтому и в Бичевой пока остаются вопросы.
Есть найденная керамика, железная крица, бусина, предполагаемая заготовка бусины. Есть городище, писаница, река, возможный волок. Есть версии, но только раскоп покажет, какие из них выдержат встречу с землёй.
Но только раскоп покажет, что из этого подтвердится. Всё может быть под землёй вообще по-разному. Поэтому надо начать работать, а там уже будет видно. Можно ждать следов металлургии. Можно мечтать о чём-то таком, что заставит всю команду собраться вокруг одного квадрата.
А можно снова найти обычный черепок. Тот самый, который сначала ничем не отличается от десятков других. Потом его отмоют, рассмотрят, измерят, сравнят с другими, отправят специалисту.
И, может быть, через три года выяснится, что именно этот маленький кусочек оказался одним из тех, ради которых стоило снова приехать в Бичевую.
Пока же всё проще. Приехать. Поставить лагерь. И начать копать.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
