В историческом центре Хабаровска готовят место для нового сквера имени Антона Чехова. Проект «Чехов на Амуре» реализуют на улице Калинина: здесь уже расчистили территорию и установили памятный знак, а в будущем должны появиться памятник писателю, площадка для литературных встреч и пространство для отдыха. Открыть сквер планируют в 2028 году.
Связь Чехова с Хабаровском при этом измеряется даже не годами и не месяцами — летом 1890 года писатель провёл в тогдашней Хабаровке около суток. Но и этой короткой остановки хватило, чтобы город удостоился упоминания в его письмах, а река Амур, на берегах которого он стоит, стала одним из самых ярких впечатлений огромного путешествия через всю страну. Отсюда Чехов отправился дальше вниз по реке, в Николаевск-на-Амуре, а затем — на Сахалин, ради которого и затеял поездку длиной в тысячи вёрст.
Что заставило уже известного писателя отправиться на каторжный остров, какой он увидел Хабаровку и почему впечатления от Амура и Николаевска оказались совершенно разными, — в материале hab.aif.ru.
Поездка на край света
К 1890 году Чехов уже был известным литератором. Он много печатался, получил Пушкинскую премию и мог позволить себе совсем другой образ жизни, нежели многомесячная дорога через Сибирь. Тем неожиданнее для окружающих выглядело решение собственными глазами увидеть Сахалин — одну из самых далёких и тяжёлых каторжных окраин Российской империи.
Одной-единственной причины у этой поездки не было. Чехова давно интересовали медицина, устройство тюрем и положение заключённых: ещё в 1887 году он познакомился с корректурой труда врача Павла Архангельского об устройстве российских психиатрических заведений и тогда же задумался, что подобным образом стоило бы исследовать и тюрьмы. Но ещё одним важным фактором стала и смерть старшего брата писателя Николая Чехова летом 1889 года, рассказала hab.aif.ru старший научный сотрудник научно-исследовательского сектора культурологии и литературоведения Гродековского музея Наталья Гребенюкова.
«Смерть брата заставила Антона Павловича особенно остро задуматься о собственной жизни и о том, что человек успевает после себя оставить. При этом интерес к тюремной теме возник у него ещё раньше: познакомившись с работой врача Павла Архангельского, Чехов говорил, что хорошо было бы так же обстоятельно описать российские тюрьмы. К поездке он подошёл чрезвычайно серьёзно — изучал труды Крузенштерна, Головнина, Невельского, Максимова и других исследователей. В его первоначальном списке литературы о Сахалине и Дальнем Востоке было 65 источников», — поделилась она.
Чехов ехал не как участник официальной экспедиции. У него был корреспондентский билет газеты «Новое время», но расходы он оплачивал сам. Родным писатель отдельно объяснял, что сообщения о якобы полученной им командировке — «вздор».
Путешествие было рискованным ещё и потому, что Чехов уже имел серьёзные проблемы со здоровьем. Как врач, он прекрасно понимал опасность лёгочных кровотечений, с которыми периодически сталкивался, однако отказываться от задуманного не стал.
«И красиво, и просторно, и тепло»
Дорога растянулась на тысячи вёрст. Чехов попадал в распутицу, ждал переправ, мёрз, мок под дождём и часами трясся в экипажах по дорогам, которые временами едва заслуживали такого названия. При этом почти всё путешествие он продолжал писать письма, превращая дорожные неудобства в материал для наблюдений.
К середине июня Чехов пересёк Байкал, затем добрался до Сретенска, откуда началась уже речная часть дальневосточного пути. Дальше его вёз Амур, и здесь тон писем заметно изменился. Чехова трудно было назвать путешественником, готовым восторгаться каждым новым пейзажем. По дороге через Сибирь он бывал раздражён, уставал от однообразия и довольно едко описывал то города, то спутников — но Приамурье действовало на писателя иначе.
«Я в Амур влюблен; охотно бы пожил на нем года два. И красиво, и просторно, и свободно, и тепло», — признавался классик в письме издателю Алексею Суворину.
Особенно остро его поразило ощущение местной вольности. Амурский край находился за тысячи километров от столиц, государственная власть здесь воспринималась иначе, а привычные для европейской России общественные условности словно ослабевали вместе с расстоянием.
«Чехов выразил это свойственным ему резким сравнением: последний ссыльный, писал он, дышит на Амуре легче, чем первый генерал в России. Это один из тех редких участков тяжелейшего пути, о котором он вспоминал с явным восторгом», — отмечает Наталья Гребенюкова.
Письма дождётесь в октябре!
29 июня пароход «Муравьёв», на котором плыл писатель, уже находился под Хабаровкой, а 30 июня 1890 года Чехов добрался до места назначения. Город к тому моменту хоть и перестал быть крошечным военным поселением на берегу Амура, но по современным меркам всё равно оставался совсем небольшим: в конце 1880-х здесь жили около семи тысяч человек, значительную долю населения составляли солдаты. При этом Хабаровка уже обзаводилась чертами будущего административного центра: в ней появлялись школы, каменные здания, казённые учреждения, работали артиллерийские мастерские.
«Здесь жили чиновники, военные, дворяне, купцы, постепенно складывалась собственная культурная среда. При этом территория города была очень небольшой — примерно четыре квадратных километра, поэтому сегодня маршрут Чехова по Хабаровке можно представить буквально в пределах исторического центра», — объясняет Наталья Гребенюкова.
Расписание путешественника определял не он сам, а пароход. До следующего отправления у Чехова было не больше суток с небольшим, поэтому полноценного знакомства с городом не получилось. Тем не менее, одна точка его хабаровского маршрута известна точно — Военное собрание. Здание стояло на нынешней улице Шевченко. Здесь проходили концерты, вечера и маскарады, собирались офицеры и городская публика, работала библиотека. Чехов зашёл туда почитать газеты — и обнаружил, что «последние новости» проделывали путь до дальневосточной столицы месяцами.
«Если судить по „последним“ газетам, которые я вчера читал в Хабаровке в Военном собрании, то это письмо вы получите в октябре», — иронизировал он. Газеты оказались мартовскими и апрельскими.
Сегодня здание бывшего Военного собрания сохранилось, хотя его внешний вид позднее значительно изменился. О пребывании Чехова напоминает установленная на нём мемориальная доска.
Где ещё гулял Чехов
Восстановить весь маршрут писателя внутри Хабаровки уже невозможно. Документальных подтверждений его встреч с тогдашним Приамурским генерал-губернатором Андреем Корфом не сохранилось. Познакомятся они несколько позже — уже на Сахалине, где Корф даст Чехову возможность работать с местным населением и собирать необходимые сведения.
«Весь его визит был очень коротким и зависел от стоянки парохода, поэтому речь идёт примерно о сутках или чуть большем времени. Но он успел увидеть город и, конечно, Амур, который к тому моменту уже совершенно его очаровал», — рассказывает Наталья Гребенюкова.
Пассажирская пристань того времени располагалась в районе нынешнего стадиона имени Ленина. Отсюда Чехов и продолжил путь вниз по течению. Уже после Хабаровки он отметил ещё одну перемену: Амур становился шире Волги.
«Живут чем бог послал»
5 июля Чехов прибыл в Николаевск-на-Амуре. Если Хабаровка осталась в его дорожной памяти прежде всего небольшой остановкой на полюбившемся Амуре, то Николаевску предстояло попасть непосредственно на первые страницы будущей книги «Остров Сахалин».
Когда-то этот город был главным административным центром российских владений на Дальнем Востоке. Здесь находились власти Приморской области, кипела торговля, приезжали русские и иностранные предприниматели. Но к приезду Чехова лучшие времена Николаевска остались позади: административный центр переместился в Хабаровку, а город в устье Амура постепенно терял прежнее значение. Окружающий пейзаж писателя впечатлил, сам город — гораздо меньше.
«Место величественное и красивое», — написал Чехов, тут же противопоставив этой красоте вид «заброшенного, вымирающего города», чьи жители «ведут сонную, пьяную жизнь и вообще живут впроголодь, чем бог послал».
Дальше он уже не скупился на колкости. Почти половина домов, по его наблюдениям, стояла покинутой или полуразрушенной; в городе не оказалось даже гостиницы. Отдохнуть днём Чехову позволили в общественном собрании, но на вопрос о ночлеге никто ничего предложить не смог, и писателю пришлось возвращаться на пароход. Там он провёл две ночи, а затем судно ушло обратно в Хабаровку.
Чехов остался на берегу с багажом и несколько дней ждал «Байкал», которому предстояло везти его через Татарский пролив. От скуки он снова ходил в собрание, долго обедал и прислушивался к разговорам о золоте, рыбе, торговле и местных историях.
«И зачем я сюда поехал?»
8 июля пароход «Байкал» вышел из Николаевска в Татарский пролив. На борту вместе с Чеховым находились солдаты, пассажиры и арестанты, которых везли на Сахалин. К этому моменту лёгкая дорожная экзотика постепенно уступала тревоге. Каторжный остров уже виднелся впереди, а Чехов всё ещё не был уверен, насколько свободно местные власти позволят ему работать. Тогда, в Николаевске, ожидая отправления, он даже задал себе вопрос, который за месяцы путешествия наверняка возникал не впервые: «И зачем я сюда поехал?» Ответ нашёлся уже на Сахалине, которого Чехов достиг 11 июля.
«За три месяца, что Чехов пробыл на острове, он проделал титаническую работу. Он не ограничился впечатлениями путешественника: разговаривал с людьми, собирал статистику, изучал условия их жизни и заполнил более десяти тысяч переписных карточек. Позже он с удовлетворением говорил о книге, которая должна была появиться благодаря этому путешествию. Для него это был не литературный аттракцион, а исполнение внутреннего долга писателя и врача», — подчёркивает Наталья Гребенюкова.
Из этого труда вырос «Остров Сахалин» — книга, совсем не похожая на привычную художественную прозу Чехова. В ней соединились путевые заметки, статистика, медицина, этнография и честный разговор о том, как ломается человек внутри каторжной системы.
Маршрут, который можно вернуть
В Хабаровке Чехов оказался лишь на один день. Здесь он не написал рассказа, не совершил ничего такого, что могло бы само по себе войти в школьные учебники. И всё же эта короткая остановка оказалась частью путешествия, которое заметно изменило самого писателя и подарило миру одну из самых необычных книг русской литературы.
Память о Чехове в городе сохранялась прежде всего в лекциях, краеведческих исследованиях и мемориальной доске на бывшем здании Военного собрания. Теперь её хотят сделать частью городского пространства: будущий сквер «Чехов на Амуре» создают возле дома № 72 на улице Калинина. В нём планируются памятник писателю, прогулочная зона и площадка для культурных мероприятий. Сам проект рассчитан на несколько лет, открытие намечено на 2028 год.
По мнению Натальи Гребенюковой, наполнить это пространство можно не только узнаваемым образом Чехова, но и мотивами из самого путешествия.
«Мне кажется, в таком сквере особенно уместна была бы карта его маршрута на Сахалин. Человек мог бы увидеть, какой путь Чехов проделал, несмотря на тяжёлое состояние здоровья, и какое место в этой дороге занимала Хабаровка. Стоило бы использовать и его подлинные слова об Амуре, а также показать образ города 1890 года. Тогда это будет не просто памятник писателю, а рассказ о конкретном эпизоде истории Хабаровска», — считает она.
Возможно, лучшую надпись для такого места Чехов уже оставил сам ещё за несколько дней до своего приезда.
«Я в Амур влюблён».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
