21 февраля в Хабаровском крае, как и во всём мире, отмечается Международный день родного языка. Эта дата появилась как напоминание о том, насколько уязвимы малые языки и как быстро они могут исчезнуть, если перестают звучать в повседневной жизни. Для Дальнего Востока России этот разговор особенно актуален: здесь живут десятки коренных народов, чьи языки постепенно вытесняются более распространёнными. В их числе — язык нанайцев, исторически населяющих берега Амура и его притоков. Сегодня в России насчитывается около 11 тысяч представителей этого народа, ещё несколько тысяч проживают в Китае.
О том, как живёт нанайский язык сегодня и есть ли у него будущее, рассказал hab.aif.ru учитель из национального села Дада, сотрудник научного центра при Институт языкознания РАН Василий Харитонов.
Знают только старики
Сегодня нанайский язык остаётся живым скорее в памяти старших поколений. Люди, которые могут свободно говорить на нём, в основном пожилые. Даже среди них язык звучит не так часто, как раньше: повседневное общение постепенно перешло на русский.
По оценкам специалистов, тех, кто способен говорить по-нанайски или хотя бы понимать нанайскую речь, осталось лишь несколько сотен — для языка народа с тысячелетней историей это крайне тревожный показатель. В научной среде подобное состояние обычно называют критическим.
«Нанайским языком владеет только старшее поколение, причём даже владеющие редко используют его в повседневной жизни. Умеющих говорить, вместе с теми, кто может понимать, но не умеет говорить — всего несколько сотен человек», — отметил Харитонов.
Причины такого положения складывались десятилетиями. Часть из них связана с социальными изменениями: язык почти не используется в образовании, деловой жизни и современных профессиях. Он постепенно оказался за пределами тех сфер, которые определяют будущее молодых людей.
Свою роль сыграли и события прошлого века. В 1960-е годы детям в школах фактически запрещали говорить на родном языке. Подобная политика быстро разорвала естественную передачу речи между поколениями.
Почему язык перестали передавать детям
Семья традиционно считается главным местом, где любой язык обретает жизнь, потому что даже усердная зубрежка таблиц склонений и спряжений не способна заменить бытовое общение. Дети сызмальства как губка впитывают в себя вокабуляр и грамматику, даже не прикладывая сознательных усилий, и потом, когда подрастают, передают эти знания уже своим детям. Однако в случае с нанайским эта цепочка оказалась нарушена несколько десятилетий назад — сегодняшняя молодёжь растёт в русскоязычной среде и почти не слышит речь предков.
Даже в системе образования, признаётся педагог, ситуация остаётся сложной, если не сказать тупиковой. В Хабаровске нет ни одного вуза или колледжа, где нанайский язык преподавался бы хотя бы как факультатив. В школах он присутствует, но чаще всего в виде элективного предмета, далёкого от реального общения.
«Методика обучения во многом повторяет старые грамматико-переводные подходы. Подобным образом когда-то изучали классические языки — например, латынь. Для маленьких детей такая система оказывается малоэффективной», — пояснил собеседник.
В результате возникает парадоксальная ситуация. Язык формально присутствует в образовательной системе, но остаётся оторванным от повседневной жизни. А без живой среды даже самый хороший учебник не способен изменить положение.
Учить язык вместе с учениками
Сам Харитонов признаётся, что продолжает изучать язык параллельно с преподаванием. Для человека, выросшего в русскоязычной среде, нанайская грамматика и лексика могут показаться необычными. Однако при системной работе барьер постепенно исчезает.
Язык, отмечает преподаватель, относится к другой языковой семье, поэтому структура предложений, система форм и многие слова строятся иначе. Освоение требует времени и постоянной практики. Особенно важна возможность разговаривать с носителями.
«Если интенсивно заниматься, примерно через год можно начать уверенно общаться на простые темы. Главное — находить наставников и собеседников среди носителей языка», — рассказал Харитонов.
По его словам, совместное обучение с детьми иногда даже помогает лучше понимать язык. Школьники задают неожиданные вопросы и обращают внимание на детали, которые взрослые могут пропустить. Такой процесс превращается в общее исследование.
Подобный опыт постепенно формирует новое поколение людей, которые хотя бы частично владеют языком. Пусть пока это небольшая группа, но именно она может стать основой для дальнейшего развития.
Нет «рыбаков», поздравлений и извинений
Нанайский язык тесно связан с образом жизни народа, веками жившего у большой реки. Многие понятия отражают повседневные занятия, природные явления и эмоциональные состояния. При переводе на русский часть этих оттенков неизбежно теряется.
Особенно заметно это в описании традиционного быта. Например, привычное русское слово «рыбак» не имеет точного аналога. В культуре нанайцев ловля рыбы была обычным делом для всех, поэтому специального обозначения профессии просто не возникло.
«Иногда приходится уточнять даже способ ловли — всё это вшито в индивидуальные глаголы. Само действие описывается по-разному в зависимости от орудия или ситуации», — объяснил Харитонов.
Трудности возникают и в обратном направлении. Некоторые русские формы вежливости — поздравления или извинения — не имеют прямого соответствия, поскольку в традиционной культуре они выражались иначе. И наконец, отдельный пласт составляют образные слова, которые передают звуки, оттенки цвета, форму предметов или внутренние переживания человека. Подобные выражения одним словом часто перевести невозможно.
Между энтузиазмом и отсутствием системы
Одна из главных проблем сохранения нанайского языка — нехватка специалистов. В крае практически нет должностей и структур, которые были бы посвящены работе с ним. Учителя в школах остаются почти единственными профессионалами, кто занимается этим ежедневно.
Во многих случаях проекты держатся на личной инициативе. Общественные организации, активисты и исследователи берут на себя сразу несколько направлений работы. Они собирают материалы, записывают речь носителей и пытаются создавать новые учебные ресурсы.
«Большинство вопросов держится на энтузиазме людей. Иногда складывается впечатление, что система существует скорее вопреки обстоятельствам», — отметил Харитонов.
Ситуация может различаться от района к району. Где-то местные власти помогают инициативам, где-то ограничиваются формальными мерами. Однако полноценной программы, которая охватывала бы все стороны языковой жизни, пока нет.
Есть ли у нанайского языка будущее?
В мире существует несколько примеров, когда языки, находившиеся на грани исчезновения, смогли вернуть себе место в жизни общества. Исследователи часто вспоминают опыт Новой Зеландии, где удалось значительно укрепить позиции языка маори. Похожие процессы происходят и в северных регионах Европы с саамскими языками.
Подобные программы обычно включают в себя образование, медиа и повседневное использование языка. Важную роль играет поддержка государства, но не менее значима инициатива самих носителей — только сочетание этих факторов даёт результат.
«Если появляются реальные возможности язык и применять его в жизни, люди реагируют очень активно», — подчер 4eb кнул Харитонов.
В нанайских сёлах, отмечает педагог, интерес к языку существует и сегодня. Многие молодые люди хотят понимать речь старших, а родители желают, чтобы дети знали язык предков —однако без понятных механизмов эта энергия быстро рассеивается.
Будущее языка во многом зависит от того, станет ли он снова частью обычного общения. Для этого нужны учителя, рабочие места и среда, где нанайская речь будет звучать ежедневно.
«Без этого любой язык постепенно превращается лишь в предмет научного изучения», — резюмировал собеседник.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
