Когда у берегов Охотского моря начал тонуть барк «Шелехов», молодую жену Геннадия Невельского, начальника Амурской экспедиции, первой пригласили пересесть в спасательную шлюпку — но она отказалась, потребовав прежде вывезти других женщин. То была Екатерина Невельская, которой тогда не исполнилось и двадцати лет. Ещё недавно она блистала в иркутском обществе — а теперь делила с моряками тяготы жизни на краю Российской империи. Именно эту женщину, пережившую голод, болезни, смерть ребёнка, участники экспедиции впоследствии назовут «хозяйкой залива Счастья».
Как юная дворянка оказалась на берегах Амура, почему её полюбили коренные жители и какую роль она сыграла в освоении Дальнего Востока, — в материале hab.aif.ru.
Замуж за край света
Екатерина Ельчанинова родилась в 1831 году в Смоленской губернии, в небогатой дворянской семье. Получила образование в Смольном институте благородных девиц, где изучала иностранные языки, литературу, историю и музыку. Однако ещё в юности её жизнь омрачила трагедия: один за другим умерли родители, оставив девушку и её сестру Александру сиротами.
«Заботу о племянницах взял на себя их дядя Владимир Зарин, занимавший должность иркутского гражданского губернатора. Девушки перебрались в Восточную Сибирь, где быстро оказались в центре местной светской жизни. Именно здесь, на одном из балов в конце 1849 года, Екатерина познакомилась с морским офицером Геннадием Невельским», — рассказал hab.aif.ru старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела истории Гродековского музея Алексей Шестаков.
Капитан первого ранга был старше избранницы на восемнадцать лет и обладал весьма непримечательной внешностью. Невысокий, худощавый, со следами оспы на лице, он едва ли соответствовал романтическому образу красавца-моряка. Зато отличался незаурядным умом, энергией и одержимостью идеей исследования Дальнего Востока. Екатерина привлекла его с первой встречи, однако ухаживания капитана поначалу успеха не имели. В 1850 году девушка даже отказала Невельскому, когда тот сделал предложение.
К тому времени мореплаватель уже прославился путешествием на транспорте «Байкал», в ходе которого доказал, что Сахалин является островом, а устье Амура доступно для морских судов. Спустя год он снова встретился с Екатериной, и на этот раз девушка ответила согласием. 16 апреля 1851 года они обвенчались в Иркутске. В письме родственникам молодая жена восторженно отзывалась о человеке, которого совсем недавно не желала видеть своим супругом.
«Более и более я привязываюсь к моему милому мужу. Он так внимателен, так любит меня, что не только я, все окружающие тронуты этим», — признавалась Екатерина.
Одной из участниц свадебной церемонии стала княгиня Мария Волконская, последовавшая за мужем-декабристом в сибирскую ссылку. Екатерина была знакома с её судьбой и не раз слышала рассказы о перенесённых испытаниях. Вскоре ей самой предстояло принять решение, которое родственники считали безрассудным.
Невельской готовился возглавить Амурскую экспедицию и отправиться на берега Охотского моря, за тысячи вёрст от привычного общества. Он понимал, какие трудности ждут супругу, и не требовал, чтобы она непременно сопровождала его. Но Екатерина решила иначе: она собиралась ехать вместе с мужем, даже если для этого придётся отказаться от всего, к чему привыкла с детства.
Дорога, ставшая пыткой
Путь к берегам Амура в середине XIX века мало напоминал обычное путешествие. Из Иркутска предстояло добраться до Якутска, затем преодолеть горные перевалы и заболоченную тайгу Охотского тракта, выйти к побережью и продолжить путь морем. Только верхом супруги преодолели около 1100 вёрст за 23 дня. Лошади вязли в болотах, дорогу перегораживали поваленные деревья, а на горных тропах путешественникам приходилось рисковать жизнью.
«Вы знаете, я была готова встретить всякие препятствия и неудобства, но действительность превзошла мое воображение. Никогда не могла я себе представить, что такие дороги существуют на свете... Путешествие стало пыткой; случалось, что я садилась на край дороги, не имея мужества ни влезть на лошадь, ни растянуться в моем гамаке», — писала Екатерина родным.
Дорогу она переносила особенно тяжело, поскольку была беременна. Постоянная тряска, холод и чудовищное переутомление обернулись несчастьем: по пути к Охотску молодая женщина потеряла ребёнка. Позднее она вспоминала, как от бессилия плакала, проклинала дорогу и не могла заставить себя продолжить путешествие. Это была первая большая трагедия её семейной жизни, но возвращаться назад Екатерина не собиралась.
Супруги добрались до охотского побережья, откуда морем должны были прибыть в залив Счастья. Там, на узкой песчано-галечной косе, уже существовало небольшое Петровское зимовье — один из опорных пунктов Амурской экспедиции. Невельской намеревался оставить жену в сравнительно безопасном Аяне, пока не выяснится обстановка на месте. Однако Екатерина воспротивилась этому решению.
«Я была бы самая низкая, если б осталась сидеть спокойно под защитой, в то время как муж рисковал бы жизнью и боролся за свою честь и честь Отечества. Борьба между нами продолжалась несколько часов, но я вышла победительницей; я до конца последовала за мужем», — рассказывала она в письме родственникам.
Впереди её ждало новое испытание. При подходе к месту назначения барк «Шелехов», перевозивший людей и припасы, наскочил на подводную мель и начал заполняться водой. Транспорт «Байкал», сопровождавший судно, тоже оказался на мели, поэтому спасателям пришлось спускать шлюпки. На помощь пришли местные нивхи, которых в документах того времени называли гиляками.
Когда за супругой начальника экспедиции отправили лодку, она увидела обращённые к ней испуганные лица женщин, детей и стариков, ожидавших спасения. Екатерина категорически отказалась воспользоваться своим положением, о чём позднее рассказала близким.
«Никогда я не уеду первая, забирайте этих несчастных. Им страшно, а я знаю, что бояться нечего», — такими словами, по собственным воспоминаниям Невельской, она обратилась к спасателям.
Всех людей удалось вывезти, однако значительная часть груза и продовольствия погибла вместе с «Шелеховым». Для небольшого поселения, находившегося за сотни километров от ближайших центров снабжения, потеря припасов стала особенно тяжёлым ударом.
Хозяйство на песчаной косе
Петровское встретило Екатерину совсем не так, как она представляла себе будущий дом. Вместо уютного поселения с аккуратными домиками перед ней открылась узкая коса, окружённая холодными водами залива. Вдоль берега стояли палатки, лежали матросские пожитки, дымились костры. Несколько построек только начинали возводить, а жилище начальника экспедиции представляло собой небольшую сырую избу с примитивной печью. После благоустроенного иркутского дома такая обстановка казалась настоящим наказанием.
«Сердце сжалось, когда я вошла в убогое жилище, где я должна прожить столько долгих месяцев, я упала духом и залилась горючими слезами. Я была готова к тому, что встречу простую, деревенскую обстановку, но мрачная действительность превзошла все мои ожидания», — признавалась Екатерина.
Впрочем, довольно скоро место отчаяния заняли повседневные заботы. Нужно было организовать питание, наладить хранение припасов, обогревать жилища и помогать людям, возвращавшимся из тяжёлых командировок. Молодая женщина принялась обустраивать быт с энергией, которой от неё едва ли ожидали даже близкие: разбила небольшой огород, собирала и заготавливала грибы, мочила бруснику, коптила рыбу. Когда возникали перебои со снабжением, семье начальника экспедиции приходилось голодать наравне со всеми.
Однако Екатерина сумела превратить своё скромное жилище в нечто большее, чем обычный дом. После изнурительных переходов по тайге молодые офицеры приходили сюда, чтобы отдохнуть, поговорить, почитать книги и хотя бы ненадолго вернуться к привычной человеческой жизни. Один из участников экспедиции, морской офицер Воин Римский-Корсаков, позднее вспоминал, как удивила его двадцатилетняя хозяйка Петровского. Образованная девушка искренне интересовалась исследованиями мужа, обсуждала с офицерами судьбу Амура и Сахалина, поддерживала людей в тяжёлые минуты. Не случайно участники экспедиции прозвали её «хозяйкой залива Счастья».
Подружилась с людьми, которых боялись другие
Особое место в жизни Екатерины занимали отношения с коренными жителями Нижнего Амура. Русские исследователи во многом зависели от помощи нивхов, прекрасно знавших местные реки, морские проливы, охотничьи угодья и пути сообщения. Однако первые контакты сопровождались недоверием, которому способствовали языковые различия и непонимание местных обычаев.
«Екатерина Невельская принимала нивхских гостей в своём доме, угощала их, выслушивала просьбы и постепенно освоила основы их языка. Местные жители стали относиться к ней с доверием и обращаться за помощью. Эти знакомства оказались полезны, поскольку нивхи располагали подробными знаниями о территории, которую русские офицеры только начинали исследовать. Они могли объяснить, где находятся удобные проходы между водоёмами, какие реки доступны для лодок и где расположены селения», — отметил историк.
Екатерина помогала налаживать общение и передавать полученные сведения исследователям. Личное доверие позволяло преодолевать отчуждение между людьми, которые прежде практически ничего не знали друг о друге. Сам Геннадий Невельской высоко оценивал участие супруги в общем деле. Впоследствии о её заслугах вспоминали и другие офицеры, включая Николая Бошняка, исследовавшего побережье Татарского пролива и открывшего Императорскую гавань, ныне известную как Советская Гавань.
Счастье, обернувшееся горем
Название залива, где поселились Невельские, со временем приобрело для семьи почти жестокую иронию. Именно здесь Екатерина пережила самые счастливые и самые страшные события своей жизни. В Петровском у супругов появились дети, но суровые условия экспедиции постоянно угрожали их здоровью. Продовольствие доставляли нерегулярно, медицинские возможности оставались крайне ограниченными, а любое серьёзное заболевание могло обернуться трагедией.
В 1852 году снабжение экспедиции оказалось на грани срыва. Ожидаемые суда с припасами не прибыли, запасы истощались, а зимовка грозила превратиться в борьбу с голодом. Семья начальника экспедиции не имела преимуществ перед остальными участниками, и Екатерина переносила все лишения вместе с моряками.
В июне 1853 года у супругов родилась дочь Екатерина, названная в честь матери. Однако весной следующего года малышка тяжело заболела. Врач экспедиции Егор Орлов сообщил Невельскому, что у девочки учащались приступы удушья, один из которых продолжался более четырёх часов. 12 мая 1854 года ребёнок умер, не дожив до первого дня рождения.
Для Екатерины Ивановны эта потеря стала страшным ударом. Всего несколькими неделями ранее она родила вторую дочь, Ольгу, и теперь одновременно переживала горе и должна была заботиться о новорождённой. Орлов писал, что состояние молодой матери внушало серьёзные опасения, а никакие слова утешения не могли облегчить её страданий. Маленькую Катю похоронили на Петровской косе, ставшей для семьи одновременно местом жизни и вечной разлуки.
Даже после пережитого Екатерина продолжала заботиться об участниках экспедиции и помогать мужу. Между тем исследователи изучали побережье, основывали новые посты и налаживали отношения с местным населением, собирая сведения, необходимые для дальнейшего продвижения России на Дальнем Востоке. В 1855 году у Невельских родилась ещё одна дочь, Мария, а спустя год многолетняя дальневосточная служба семьи подошла к концу.
Домой через тысячу испытаний
В 1856 году Невельские покинули Приамурье. Однако возвращение оказалось почти таким же тяжёлым, как первоначальное путешествие. Супруги пытались подняться вверх по Амуру, но вскоре были вынуждены изменить маршрут и отправиться морем к Аяну, откуда путь лежал через горы и тайгу в Якутск и Иркутск.
Теперь Екатерина путешествовала уже с двумя маленькими дочерьми. На самых трудных участках дороги детей перевозили в специальных корзинах, закреплённых по обе стороны лошадей. Семье приходилось преодолевать бурные речные переправы, заболоченные участки и горные перевалы. Путь растянулся на месяцы, но Невельские благополучно вернулись в европейскую часть России.
Из этого путешествия сохранились письма Екатерины, в которых она с удивительной выразительностью описывала дальневосточную природу. Особенно поразили её берега Лены, где огромные красные скалы поднимались прямо над водой, а на их вершинах зеленели деревья.
«Это такая дикая мрачная красота, которая заставила меня думать о Боге, о бесконечности, о великой мудрости Создателя, и долго я неподвижно стояла, любуясь этой странной и чудной картиной. Никогда я не видела ничего подобного!» — писала она родственникам.
После экспедиции семья поселилась в Петербурге. Здесь у супругов появились ещё двое детей — дочь Александра и сын Николай. Екатерина занималась их воспитанием, стараясь обеспечить детям те возможности, которых сама была лишена в годы жизни на Амуре. Ради хорошего домашнего образования супруги даже ограничивали собственные расходы, а лето предпочитали проводить вдали от столичного света, в небольшом деревенском имении.
«У нас маленький, но преудобный и прехорошенький домик, крошечный садик, три коровы, три лошади, четыре четверти посеву, одним словом, миниатюрная ферма, обрабатывающаяся вольным трудом. [...] Деревня летом так хороша, так приятна, что я решительно не променяю ее ни на какие заграницы и Петергофы», — делилась Екатерина с родными.
В последние годы жизни Геннадий Невельской работал над большой книгой об Амурской экспедиции. Он стремился подробно рассказать о географических открытиях, деятельности своих товарищей и обстоятельствах, при которых Россия закреплялась в низовьях Амура. Екатерина помогала мужу систематизировать воспоминания и готовить рукопись, прекрасно зная многие описываемые события по собственному опыту.
В апреле 1876 года Геннадий Невельской скончался. Екатерина пережила мужа лишь на три года, но успела завершить важное дело, которому он посвятил последние годы.
«В 1878 году в Петербурге вышла книга «Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России. 1849–1855 гг.», подготовленная к печати вдовой при участии редактора Василия Вахтина. Благодаря этому труду сохранились не только воспоминания самого Невельского, но и ценные свидетельства о многочисленных участниках экспедиции», — отметил специалист Гродековского музея.
Имя на карте
Екатерина Ивановна Невельская умерла в марте 1879 года, в возрасте 47 лет. Её похоронили рядом с мужем на кладбище Воскресенского Новодевичьего монастыря в Петербурге. Из двадцати пяти лет супружеской жизни около пяти пришлись на Дальний Восток — сравнительно небольшой срок, который, однако, определил её место в истории.
Память о Екатерине сохранилась и на географической карте. В её честь назван мыс Екатерины на побережье Татарского пролива, а образ «хозяйки залива Счастья» продолжает жить в исторических исследованиях, музейных экспозициях и художественных произведениях.
Заслуги этой женщины невозможно измерить количеством открытых проливов, основанных поселений или составленных карт. Екатерина не командовала кораблями и не возглавляла исследовательские партии — но без неё жизнь небольшой Амурской экспедиции могла сложиться совершенно иначе.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
