13 августа 2026 года Николаевску-на-Амуре исполняется 176 лет. Сегодня это небольшой северный город с населением около 17,5 тысячи человек, и глядя на него, трудно представить, что когда-то он был главным русским портом на Тихом океане и столицей территории, простиравшейся на тысячи километров. Hab.aif.ru вспоминает богатую событиями историю Николаевска-на-Амуре.
«Поступок молодецкий, благородный и патриотический»
В середине XIX века у Российской империи была довольно странная проблема: огромная река Амур на карте существовала, но вот пользоваться ею как дорогой к океану толком не получалось. Более того, после нескольких неудачных экспедиций первой половины столетия в Петербурге закрепилось мнение, что морским судам вход в устье закрыт, а Сахалин, возможно, вообще полуостров. Империя топталась в нерешительности, пока вокруг усиливались позиции Британии, Франции и США.
Геннадий Невельской положил конец и сомнениям, и нерешительности. В 1849 году на транспорте «Байкал» он обследовал Амурский лиман, отыскал судоходный проход и доказал: Сахалин — остров, а в Амур можно войти с моря. Открытие носило не только научный, но и военно-практический характер: если бы устье огромной реки так и осталось бесхозным, чужие корабли могли появиться там в любой момент.
Правительство, однако, действовать не спешило. Невельскому предписали основать зимовье в заливе Счастья, но на Амуре самовольно ничего не предпринимать. Он поступил иначе. 1 августа по старому стилю, а по-новому — 13 августа 1850 года, Невельской прибыл на мыс Куегда примерно в ста километрах от моря и поднял русский военный флаг. Будущий город в тот день состоял из одной якутской избы-урасы и шестерых человек.
Для Петербурга это было вопиющим самоуправством. Особый комитет предлагал разжаловать Невельского в матросы. Судьбу офицера решил лично Николай I — он одобрил уже совершившийся факт и поставил резолюцию, которую до сих пор цитируют в каждом учебнике истории: «Где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен». Сам поступок мореплавателя он назвал «молодецким, благородным и патриотическим».
Так город, которого не планировалось, получил от императора право на существование.
Из грязи в князи
Темпы дальнейшего роста сегодня выглядят почти неправдоподобно. Весной 1854 года здесь стояли всего пять жилых домов, пакгауз, скотный двор, часовня и пристань — крошечный форпост на краю империи. Через два года Николаевский пост официально стал городом. А в 1856 году появилась Приморская область — и её центром сделали именно Николаевск.
Область эта охватывала огромные пространства российского Дальнего Востока, включая дальние тихоокеанские территории, так что город, начавшийся с полудюжины человек, в одночасье превратился в административный центр колоссального региона и главный русский порт на Тихом океане.
К 1858 году здесь насчитывалось около 200 зданий и почти 1,8 тысячи жителей. Работал механический завод, где собирали и ремонтировали суда, открылись морское училище, библиотека и музей. По Амуру пошли коммерческие пароходы, к причалам начали заходить иностранные корабли. Ещё через два года в городе было уже более 700 зданий, два госпиталя, десять магазинов, несколько учебных заведений, а население достигло пяти тысяч человек.
Нижний Амур стремительно превращался в ворота новой дальневосточной России. Через Николаевск шли люди, грузы, военные, чиновники, моряки и путешественники, а отсюда осваивались Сахалин, побережье Охотского моря и новые поселения на Амуре. Всё это великое оживление заняло у крошечного поста меньше десяти лет.
«Живут чем Бог послал»
География, которая сначала сделала Николаевск столицей, довольно скоро начала работать против него. Амурский лиман сложен для мореплавания, навигация ограничена льдом, а развивавшемуся российскому флоту требовалась удобная незамерзающая гавань. На юге быстро рос Владивосток, и в 1870-е годы туда ушли функции главного тихоокеанского порта.
Второй удар последовал в 1880 году: административный центр Приморской области перенесли в Хабаровку — так назывался в те годы Хабаровск. Николаевск резко стал пустеть: если в 1860-м здесь жило около пяти тысяч человек, то к середине 1890-х оставалась примерно тысяча.
Именно в такой Николаевск летом 1890 года приехал Антон Чехов, направлявшийся исследовать сахалинскую каторгу. В первой же главе «Острова Сахалин» он описал величественный широкий Амур — и стоящий на его берегу город, который производил совершенно противоположное впечатление: «Почти половина домов покинута своими хозяевами, полуразрушена, и тёмные окна без рам глядят на вас, как глазные впадины черепа. Обыватели ведут сонную, пьяную жизнь и вообще живут впроголодь, чем Бог послал».
Получился один из самых резких контрастов в истории Николаевска: место, которое ещё недавно управляло русским побережьем Тихого океана, за считаные годы превратилось почти в город-призрак. Но хоронить его Чехов всё-таки поторопился.
Золотая лихорадка
В конце XIX века на севере начали активно разрабатывать золотые россыпи, и Николаевск оказался естественным центром огромной старательской территории. Здесь появились конторы золотопромышленных компаний и золотосплавочная лаборатория, через город шли люди, оборудование, товары и добытый металл.
Одновременно стремительно рос рыбный промысел. Низовья Амура и прилегающие морские акватории давали огромные объёмы рыбы, вокруг города возникали многочисленные промысловые и засольные участки, ожило судостроение, появились предприятия по ремонту кораблей, лесопереработке и изготовлению бочек.
К началу XX века Николаевск снова стал крупным портом — вторым по значению на российском Дальнем Востоке после Владивостока. А в 1914-м город вновь получил областной статус — теперь как центр Сахалинской области.
Воскрес из пепла
В годы Гражданской войны Николаевск оказался одной из самых трагических точек всего Дальнего Востока. С 1918 года здесь находились японские интервенты, а в начале 1920-го к городу подошли партизаны Якова Тряпицына. После переговоров они вошли в Николаевск, но вскоре отношения с японским гарнизоном переросли в кровопролитные столкновения.
Весной стало известно о приближении новых японских сил. Население начали эвакуировать, а в конце мая — начале июня отступающие отряды Тряпицына уничтожили город и крепость Чныррах. Николаевск горел квартал за кварталом и почти был стёрт с лица земли.
Николаевский инцидент получил международные последствия: Япония использовала произошедшее как один из поводов для оккупации Северного Сахалина, которая продолжалась до 1925 года. Самому же Николаевску пришлось начинать практически заново — уже не в первый раз. В 1926 году город получил современное название Николаевск-на-Амуре, а советская власть вновь сделала ставку на то, что исторически кормило Нижний Амур: рыбу, логистику и горнодобывающую промышленность.
Между рекой и морем
Современный Николаевск уже давно не столица огромной области и не главный российский порт Тихого океана. По оценке Хабаровскстата, на сегодняшний день здесь проживает 17 471 человек. И всё же Николаевский морской порт сегодня работает в сезон навигации — примерно с мая по октябрь: через него идут генеральные грузы, стройматериалы, уголь и контейнеры, сохраняются пассажирские перевозки по Амуру. На 2022–2032 годы предусмотрена модернизация и восстановление портовой инфраструктуры. Не меньшее значение для города имеет авиация, на развитие которой сегодня тоже делается большой акцент: местный аэропорт связывает Нижний Амур с Хабаровском и служит промежуточным узлом для рейсов в Охотск, Чумикан, Нелькан и другие северные пункты.
За 176 лет своего существования Николаевск-на-Амуре несколько раз терял почти всё — и каждый раз возвращал утерянное заново. У него забрали статус главного порта — он поднялся на золоте и рыбе. У него забрали роль столицы — он стал промышленным центром Нижнего Амура. Он сгорел в огне братоубийственной войны — и отстроился вновь. Население сокращалось, предприятия переживали кризисы, менялись транспортные маршруты — но точка, которую Невельской поставил на карте вопреки распоряжениям начальства и наперекор самой судьбе, так и не исчезла.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
