Что общего у ведра картошки, пулемётной очереди и мальчика, который не выдал военную тайну врагу? Это история Аркадия Гайдара — писателя, погибшего 26 октября 1941 года. Но, прежде чем его Мальчиш-Кибальчиш стал легендой, сам Гайдар пережил то, о чём не рассказывал в детских книгах. И одна из самых драматичных глав этой жизни написана в Хабаровске.
Как отмечает театровед, кандидат исторических наук Анна Шавгарова, герои Гайдара и сегодня могут быть интересны детям, потому что ставят их перед понятным каждому поколению выбором: как поступить, когда от тебя зависят другие, и можно ли остаться верным своим принципам в трудных обстоятельствах. Подробности — в материале hab.aif.ru.
Люди из сна
В одной из версий гибели Аркадия Гайдара всё началось с ведра картошки. Осенью 1941 года писатель, оказавшийся в партизанском отряде после окружения советских войск под Киевом, пошёл за продуктами для товарищей. У железнодорожной насыпи возле села Лепляво заметил немецкую засаду и успел предупредить остальных. Сам уйти не смог. Пулемётная очередь оборвала его жизнь.
Ему было 37 лет.
В другой версии Гайдар поднялся во весь рост и крикнул: «Вперёд! За мной!» — и был убит. Обстоятельства его гибели описывали по-разному. Но в обеих историях есть человек, который в последнюю минуту думает не о себе.
Таким мы привыкли его видеть. Гайдар придумал Мальчиша-Кибальчиша — мальчика, который не выдаёт военную тайну, даже когда ему обещают горы сладостей. Мальчиш не предаёт. Гайдар тоже не предал.
Но что осталось за пределами этого героического портрета? Чтобы понять, каким человеком был автор знаменитой сказки, стоит вернуться в Хабаровск. Именно здесь, за несколько лет до собственной гибели, он оказался в обстоятельствах, о которых обычно вспоминают куда реже, чем о его литературных героях.
В медицинской истории Гайдара сохранилась запись, сделанная в декабре 1930 года в клинике: «Снились люди, убитые мною в детстве».
Он участвовал в Гражданской войне с подросткового возраста, командовал людьми, прошёл через жестокость и насилие. В его ранней биографии были эпизоды расправ без полноценного суда. Ему было совсем немного лет, когда он получил власть решать, кому жить, а кому нет. И, судя по этой записи, прошлое не осталось позади вместе с военной формой.
К тридцати годам Гайдар успел пережить ранения и контузии, нервные срывы, бессонницу, приступы раздражения и тоски. В ноябре 1924 года его уволили из армии по состоянию здоровья с диагнозом «травматический невроз». Позднее он не раз попадал в лечебницы. Сегодня в подобных случаях вспоминают посттравматическое стрессовое расстройство, но ставить писателю современный диагноз задним числом было бы неверно. Достоверно известно другое: он тяжело переносил последствия пережитого.
После развода Гайдар остался без семьи, о которой мечтал, и вдали от сына Тимура, которого очень любил. Москва стала для него местом, куда было трудно возвращаться. В январе 1932 года он уехал на Дальний Восток и устроился в хабаровскую газету «Тихоокеанская звезда».
Хабаровск стал для него не просто очередным пунктом на карте журналистских странствий. Здесь можно проследить почти каждый поворот его жизни по газетным публикациям, редакционным приказам и дневниковым записям.
Корреспондент с лопатой
В ночь на 30 января Гайдар добрался до редакции на улице Калинина, 86. Сотрудник Виктор Королёв, которому поручили встретить приезжего, уснул в кабинете. Он вспоминал, как проснулся и увидел человека в меховой дохе, шапке-чапаевке, с командирской сумкой через плечо. Так в Хабаровске появился новый разъездной корреспондент.
Приказом от 31 января ему установили оклад 300 рублей в месяц и норму — четыре полноценных очерка. Всё сверх этого оплачивалось отдельно. Гайдар не отсиживался в редакции: ездил в командировки, писал о строительстве, сельском хозяйстве, рыбаках, бытовых проблемах рабочих. За семь с небольшим месяцев в «Тихоокеанской звезде» вышли 19 его очерков, фельетонов и корреспонденций.
Он бывал на озере Ханка, в Имане, Сучане и Артёме, выходил в Японское море, поднимался на перевал Сихотэ-Алинь. В одном из материалов рассказывал о трёхстах рыбаках, которых отправили на промысел, но оставили без продовольствия. Его интересовали не только большие стройки и громкие достижения. Он замечал, где за красивым отчётом скрываются голод, беспорядок и чья-то безответственность.
На хабаровском «Нефтестрое» — строительстве будущего нефтеперерабатывающего завода — Гайдар и сам взялся за тяжёлую работу. На субботнике копал землю, таскал брёвна, разгружал камень. Его выбрали бригадиром. Он закатывал рукава, командовал с шутливой серьёзностью, объявлял перерывы. Это не легенда о писателе, который однажды заглянул на стройку ради репортажа: он участвовал в работе сам.
Но затем в его хабаровской биографии появляется странный поворот. Первого июля 1932 года корреспондента назначили заведующим сектором снабжения. Вместо командировок и газетных текстов — хозяйственная работа. Почему? Документы подтверждают назначение, но не объясняют его причин. Исследователи предполагали, что могли возникнуть трения с редакционным начальством, однако считать конфликт доказанным нельзя.
Впрочем, вскоре у Гайдара действительно возникло столкновение с начальством — уже не газетным, а медицинским.
За высокой стеной
Летом его состояние ухудшилось, и он оказался в хабаровской психоневрологической больнице на улице Серышева. По воспоминаниям коллеги Бориса Завьялова, перед госпитализацией писатель переживал тяжёлый период. Однажды кто-то из сотрудников бросил ему в сердцах: «Эх, Аркадий, лучше бы ты погиб на войне».
Фраза жестокая. Подробности этой истории известны из позднейшего воспоминания, поэтому каждую деталь нельзя считать бесспорной. Но трудно не услышать в ней страшный отзвук прошлого человека, который и без того жил с памятью о войне и убитых людях.
И вот здесь хабаровская история делает неожиданный поворот. В больнице Гайдар продолжил писать. В дневнике он жаловался, что за день осилил только две с половиной страницы. Ему было трудно работать, он уставал, но не бросал начатое. В этой больнице, которую сам называл сквернейшей, возникала «Военная тайна» — повесть, в которую войдёт сказка о Мальчише-Кибальчише.
Первого августа 1932 года Гайдар записал, что начинает писать книгу, и признался, что она уже целиком у него в голове. Он собирался посвятить каждую её строчку Марице Маргулис и сыну Тимуру. А 23 августа понял, что повесть должна называться не «Мальчиш-Кибальчиш», а «Военная тайна». «Мальчиш остаётся мальчишем, — записал он, — но упор надо делать на „военную тайну“, которая вовсе не тайна».
Эти строки появились в Хабаровске. Здесь же, в больничной палате, он работал над сказкой, которая переживёт своего автора и станет одним из самых узнаваемых текстов советской детской литературы.
Письмо не было волшебным лекарством, способным одним движением отменить пережитое. Но оно давало Гайдару дело, требовало собирать мысли, превращать их в слова и сцены. Нельзя доказать, что именно литература его спасла. Однако в Хабаровске он продолжал писать даже тогда, когда ему было тяжело. После выписки Гайдар не смирился с тем, что увидел в больнице. В «Тихоокеанской звезде» вышел его фельетон «За высокой стеной», разоблачавший беспорядки в лечебнице. Краевое здравоохранение возмутилось тем, что публикацию не согласовали заранее. Газета ответила новым материалом и поддержала своего автора. Человек, недавно лежавший в этой больнице, теперь публично требовал навести там порядок.
Это тоже часть хабаровской истории Гайдара: он не только писал сказку о твёрдом слове, но и сам выступал против тех, кто, по его мнению, злоупотреблял властью.
Анна Шавгарова считает, что герои Гайдара могут быть интересны и современным детям:
«У Гайдара герои не просто совершают хорошие поступки — они оказываются перед выбором и должны сами решить, как поступить. Для ребёнка это важнее готовых нравоучений: он видит, что у смелости есть цена, что верность проверяется обстоятельствами, а ответственность начинается тогда, когда нельзя переложить решение на кого-то другого. Эти вопросы не устаревают, хотя мир вокруг героев давно изменился. Современным детям, наверное, придётся многое объяснять из реалий того времени, но ценности остаются».
Мальчиш остаётся
10 сентября 1932 года Гайдар уехал из Хабаровска. В дневнике осталась запись, сделанная незадолго до отъезда: «Москвы я больше не боюсь».
Что именно изменилось за эти семь месяцев, он не объяснил. У него не исчезли воспоминания о войне, не кончились нервные срывы, впереди были новые испытания. Но в Хабаровске он написал историю о мальчике, который не предал, — и с его помощью вновь собрал свою жизнь.
Можно ли считать Мальчиша отражением самого Гайдара? Скажем так, — это образ собирательный. Образ ребёнка, который не предаёт, возник из-под пера человека, знавшего цену насилию не по книгам. Человека, которому снились убитые им люди. Который боялся Москвы, мучился от собственных нервов и всё-таки снова садился за стол и писал. Хабаровск не вылечил Гайдара окончательно. Такого обещания не мог дать ни один город.
Он возвращался в Москву не свободным от прошлого, а, кажется, немного менее испуганным перед будущим.
Он сумел снова стать писателем, корреспондентом, спорщиком — человеком, который продолжал работать и верить, что детям можно оставить другой мир. Не обязательно без боли. Хотя бы с надеждой.
Герой выходит на сцену
В Хабаровске истории Аркадия Гайдара жили не только на газетных страницах и книжных полках. С 1948-го по 1980-е годы прошлого века в местном ТЮЗе вновь и вновь обращались к его произведениям, чтобы рассказать со сцены детям, подросткам, взрослым о дружбе, мужестве и выборе, который приходится делать даже тогда, когда страшно.
Анна Шавгарова объясняет, почему театральное прочтение таких историй важно и для сегодняшних детей:
«Театральная сцена возвращает литературным героям живые голоса, характеры и противоречия. Зритель может не соглашаться с персонажем, спорить с ним, переживать за него — и именно так история перестаёт быть просто текстом из школьной программы. В театре особенно важно, чтобы ребёнок не только понял поступок героя, но и почувствовал, насколько непросто порой сделать правильный выбор».
«Мальчиш...» на хабаровской сцене не шёл, но шли спектакли по другим его произведениям — «Судьба барабанщика», «Бумбараш», а «Р.В.С.» ставился пять раз.
В 1981 году спектакль поставил Феликс Берман, которого один из участников постановки запомнил как режиссёра, умевшего добиваться от актёров глубокого понимания своих персонажей.
«Берман не просто объяснял, что нужно делать на сцене. Он добивался, чтобы мы понимали, зачем произносим каждую фразу, кому на самом деле её адресуем, что хотим сказать партнёру и что при этом должны услышать остальные. Это был серьёзный разбор пьесы, настоящая школа актёрского мастерства. За короткое время он дал нам очень многое», — вспоминает актёр, заслуженный артист России Владимир Годованец, игравший в спектакле одного из участников банды.
По его словам, постановка запомнилась не только работой режиссёра, но и своей энергией.
«Спектакль был ярким, стремительным, с музыкой, эффектными костюмами, юмором и множеством выстрелов. Всё происходило в таком темпе, что зрители были в восторге. Дети принимали постановку замечательно. При этом история не превращалась в плакат о героизме: персонажи были не трафаретными, а живыми, весёлыми, со своими характерами. Вот в этом, мне кажется, и заключался секрет успеха», — говорит актёр.
«То, что Хабаровский ТЮЗ обращался к „Р.В.С.“ в разные годы, говорит о длительном интересе к этой истории. При этом каждая новая постановка неизбежно существует в своём времени: меняется юный зритель, меняется язык театра, по-другому расставляются акценты. Поэтому возвращение к классике — это не просто повторение знакомого сюжета, а возможность заново поговорить с детьми о дружбе, мужестве и ответственности», — поделилась Анна Шавгарова.
В декабре 2026 года Хабаровский краевой театр драмы планирует представить премьеру спектакля «Бумбараш» по произведениям Аркадия Гайдара.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
