30 октября в России — день, от которого сжимается сердце. Страна вспоминает жертв политических репрессий, и по всей стране проходят мемориальные мероприятия. Биробиджан не остался в стороне. Подробности — в репортаже hab.aif.ru.
Холодное утро — горячая память
Утро в Биробиджане выдалось холодным: ледяное дыхание близких морозов сковывало не только тела, но словно и души. Но непогода не остановила жителей столицы ЕАО, которые пришли отдать долг памяти жертвам политических репрессий. Ежегодное памятное собрание по установившейся традиции прошло у Поклонного креста на территории Биробиджанской епархии. Здесь собрались священнослужители, представители власти и неравнодушные горожане. Люди нескольких поколений держали в руках живые цветы.
Группа женщин беседовала со священнослужителем. С одной из участниц акции памяти пообщался корреспондент hab.aif.ru. По словам биробиджанки Ирины Дмитриевой, её отца — Николая Слободенюка, 1904 года рождения — арестовали в Киеве, где он жил и работал, в 1937 году.

«Отец был коммунистом, работал редактором газеты в Киеве. Его арестовали по политической статье, осудили за шпионаж на десять лет лишения свободы. Он отбыл наказание в тюрьме Красноярска. В Красноярском крае и остался после освобождения. Женился на моей маме, работал в сельсовете, в семье — несколько детей, я — самая старшая. Отца реабилитировали в 1955 году, умер он в 1969 году. Я считаю, что об этих страницах нашей истории, когда пострадала много невинных людей, нельзя забывать», — рассказала Ирина Дмитриева.
Забыть невозможно
Ведущий церемонии вышел вперёд и напомнил собравшимся о мрачном периоде отечественной истории. 30 октября в календаре памятных дат России — это не просто дата. Это подтверждение того, что ничто не забыто: ни подлое предательство, ни чёрное злодейство, ни высокий подвиг. После этого выступил заместитель начальника Управления по внутренней политике правительства ЕАО Сергей Лавринайтис.

«В тридцатые годы XX века эта трагедия унесла множество жизней по надому обвинению. Эта трагедия затронула и мою семью. Мой прадед Марков Яков Максимович был расстрелян в тридцать восьмом году, а в пятьдесят девятом году был реабилитирован. Поэтому главной задачей государства мы видим и сохранение исторической памяти. В регионе ежегодно проходит конкурс губернатора на предоставление грантов некоммерческим организациям, которые занимаются именно такой деятельностью», — подчеркнул Сергей Лавринайтис.

Ведущий добавил, что 30 октября — это день памяти о миллионах искалеченных судеб. О людях, расстрелянных без суда и следствия. О людях, отправленных в лагеря и ссылки, лишённых гражданских прав за не тот род занятий или за пресловутое социальное происхождение. Клеймо врагов народа и их пособников легло тогда на целые семьи. В Еврейской автономной области было арестовано 3 493 человека, выселено 2 545 и расстреляно 166 человек. При том, что по данным переписи 1926 года, в пределах Еврейской автономной области проживало 32 250 человек. Спустя годы правительство России осудило многолетний террор и массовые преследования народа своими предшественниками.
Цифры, в которых человеческие судьбы
Ветер крепчал, словно вот-вот-вот из нависших на Биробиджаном свинцовых туч пойдёт снег. Выйдя вперед, секретарь Биробиджанской епархии иерей Георгий Кривоногов напомнил, что среди пострадавших от «красного террора» было немало священнослужителей.

«История доносит нам, что более ста тысяч священников было арестовано и расстреляно в те годы. На территории нашей области был тоже лагерь, в котором страдали, мучились безвинные люди. До нас дошла-дошли некоторые имена, и церковь сделала их святыми. Но многие так и ушли в вечность. Мы и не знаем их имён людей, которые пострадали. Поэтому мы сегодня собрались, чтобы вспомнить их, чтобы это время не забывалось. Чтобы молодые помнили эти страшные времена и не допустили их повторения», — пояснил иерей Георгий.

После пронзительной минуты молчания, когда тишина говорила громче любых слов, состоялось возложение цветов к подножию Поклонного креста — в знак скорби о безвинно пострадавших. У некоторых участников церемонии на глазах выступили слёзы — то ли от ветра, то ли от нахлынувших чувств.