Лососёвая путина на Дальнем Востоке — это несколько месяцев, в которые спрессованы экономика северных посёлков, зарплаты сотен людей, налоговые поступления, загрузка перерабатывающих цехов и вечный вопрос, который задают себе все — от капитана сейнера до покупателя у прилавка: «Почём в этом году будет рыба и икра?» В 2026 году Хабаровский край входит в путину вторым регионом Дальнего Востока по объёму прогнозируемого вылова. На бумаге всё выглядит внушительно — 55 тысяч тонн тихоокеанских лососей, а с учётом гольцов и вовсе 56,2 тысячи тонн. Но между прогнозом науки и реальным уловом всегда лежит дистанция, заполненная туманами, поломками, кадровым дефицитом и непредсказуемостью. С какими надеждами отрасль заходит в сезон, где ждут главный улов и как будут формироваться цены, узнал hab.aif.ru.
Где ждут главный улов и когда начнётся промысел
Хабаровский край в 2026 году сохраняет за собой второе место на всём Дальнем Востоке по добыче тихоокеанских лососей. Впереди только Камчатка, но для материкового побережья Охотского моря и бассейна Амура нынешний прогноз — один из самых серьёзных за последние годы. Официальная цифра — 54 975 тонн, в разговорах её округляют до 55 тысяч, и это примерно четверть всего дальневосточного прогноза по лососю. Расклад по видам: горбуша — 27,7 тысячи тонн, кета — 26,26 тысячи тонн, нерка — 200 тонн, кижуч — 800 тонн, сима — 15 тонн. С гольцами общий прогноз переваливает за 56 тысяч тонн.
Главная нагрузка ложится на Северо-Охотоморскую подзону — Охотский, Аяно-Майский и Тугуро-Чумиканский районы. Там ожидается 33 тысячи тонн лососей, из которых 20 тысяч тонн горбуши и 12 тысяч тонн кеты. Для этих мест рыба — экономический хребет: предприятие здесь часто оказывается единственным работодателем, социальным центром и источником стабильных доходов для семей. На Амур и Амурский лиман приходится около 15 тысяч тонн, и в этом объёме правит кета: летней прогнозируется 1710 тонн, осенней — более 12 тысяч тонн. Подзона Приморье даёт почти 6,9 тысячи тонн, и основу здесь тоже составляет горбуша.
Сезон разворачивается не синхронно. В подзоне Приморье промысел открывается на стыке мая и июня, на Амуре — с середины июня, в Северо-Охотоморской подзоне — с 1 июля. Завершение тоже разное: Приморье работает до 10 октября, Амур и север — до 15 октября. Но календарь в рыбацком деле никогда не бывает единственным законом. Сроки корректируются по фактическим подходам рыбы и заполнению нерестилищ, потому что задача путины — не только взять возможный улов, но и пропустить достаточно производителей в реки. Для этого сохраняется система проходных дней: на Амуре для ставных неводов — один день в неделю, для плавных сетей — день через день или два дня через два, а в отдельных случаях возможны дополнительные периоды для пропуска летней кеты.
За красивыми цифрами прогноза стоит работа ХабаровскНИРО, который ведёт мониторинг на ключевых реках и участках — Охоте, Кухтуе, Ульбее, Тугуре, Уде, Амуре, Амгуни, Тумнине, Ботчи и Мае. Методы давно вышли за рамки «глаз да удача»: сбор биостатистики, контрольные замёты, контрольные сплавы, авиаучёт, беспилотники. Это сложная система наблюдений, без которой принимать решения в ходе сезона невозможно.
Из чего складывается себестоимость северной рыбы
На берегу любой прогноз воспринимают с поправкой на рыбацкую мудрость: даже самый подробный документ не отменяет штормов и капризов рыбы. Председатель рыболовецкого колхоза имени Ленина Дмитрий Халилюлин в беседе с hab.aif.ru говорит о предстоящей путине с осторожным оптимизмом. По кете ожидания стабильные: Охотский район, где расположено предприятие, традиционно связан с кетовыми реками, и популяция рыбы пополняется не только естественным путём: колхоз ежегодно выпускает в воду около трёх миллионов мальков.
«Здесь есть определённая уверенность», — говорит председатель. — А вот горбуша — рыба, которая не терпит самонадеянности. Может подойти, а может и не подойти, хотя по циклу в этом году мы её ждём». Именно такие настроения сейчас преобладают в отрасли: готовятся все, но до последнего никто не знает, каким будет сезон на самом деле.
Если раньше главным вопросом путины был объём рыбы, то теперь всё чаще ключевой проблемой рыбопромышленники называют кадровый голод, который для северных районов уже стал производственной реальностью. Халилюлин приводит пример: раньше на сельдевую путину предприятие набирало до 120 человек из местного населения, а сейчас трудно найти даже нескольких. «Людей мы находим, но с каждым годом всё тяжелее. В городе водителю могут предложить 160 тысяч рублей в месяц, а я не могу привезти его в район, сделав ответное предложение в 250-300 тысяч в месяц, потому что тогда не будет никакой экономики. Специализированных кадров почти нет, за них приходится бороться и удерживать людей даже зимой, когда они фактически не работают», — объясняет руководитель колхоза. Молодёжь уезжает, посёлки стареют, зарплатные ожидания растут, а сезонный характер работы делает конкуренцию за специалистов ожесточённой.
Не всё гладко и с транспортом. Когда самолёты не могут сесть из-за тумана или низкой облачности, бригада остаётся не там, где она нужна, а предприятие теряет время. «Зимой бывало, что самолёты не прилетали в Охотск по 12-14 дней. Людей нужно завозить вовремя, а сезон не ждёт», — говорит Халилюлин. Для крупного города такая задержка — бытовое неудобство, для путины — срыв производственного цикла.
Топливный вопрос стоит не менее остро. В Охотском районе ситуация с бензином остаётся крайне напряжённой: завоз ограничен, зимой вводились лимиты на заправку, а малые партии топлива неинтересны крупным перевозчикам. «Танкер не пойдёт ради 30-40 тонн топлива. Ему нужен объём хотя бы 200-300 тонн, иначе рейс не имеет смысла», — объясняет Халилюлин. В таких условиях себестоимость рыбы вбирает в себя туман над аэродромом, лишний день ожидания, дорогую доставку, ограниченную заправку — всё то, что на ценнике в магазине никогда не увидишь.
Почём рыба и икра для хабаровчан
Покупатель смотрит на прогноз в 55 тысяч тонн и делает простой вывод: если рыбы много, она должна быть доступной. В отрасли объясняют, что между подходом рыбы и ценой на прилавке лежит цепочка, где каждое звено добавляет свои расходы. Цена зависит и от Камчатки, и от Сахалина, и от общего объёма вылова на всём Дальнем Востоке, и от экспортного спроса, и от стоимости логистики, упаковки, хранения, переработки.
Дмитрий Халилюлин говорит, что крупные контракты заранее не подписывают — никто не знает реальный объём вылова. «Когда начинается путина, уже в процессе сезона созваниваемся с партнёрами и понимаем, кто какие условия предлагает. Цена во многом зависит от общей картины по Камчатке, Сахалину и Хабаровскому краю», — объясняет он. Такой рынок трудно описать одной фразой. Рыба может быть в море, но ещё не в неводе; может быть поймана, но ещё не переработана; может быть произведена, но ещё не продана по той цене, которая устроит всех.
Красная икра — самый чувствительный продукт путины. Халилюлин предполагает, что резкого скачка цен может и не быть: после 2025 года на рынке осталось много непроданной продукции. Отдельная головная боль — цифровая маркировка. Идея прослеживаемости понятна и нужна, но её внедрение изменило привычную схему продаж. «Маркировка должна была показать покупателю, где и как произведён продукт. Но вместе с этим стала ломаться прежняя логистическая цепочка. Часть посредников ушла, и получилось, что икра произведена, а привычный канал сбыта уже работает иначе», — говорит Халилюлин. Рынку нужна прозрачность, покупателю — защита от нелегальной продукции, но производителю важно, чтобы новые правила не превращались в дополнительный барьер.
Президент Ассоциации предприятий рыбной отрасли Хабаровского края Сергей Рябченко в разговоре с hab.aif.ru назвал прогноз по путине выше прошлогоднего, но подчеркнул, что отрасль входит в сезон с увеличившейся финансовой и административной нагрузкой. Кадровый голод, рост стоимости материалов и топлива, цифровая маркировка икры, эксперимент по маркировке морепродуктов, обязанность регистрировать на биржах внебиржевые сделки — перечислять можно долго. Так, к примеру, 1 октября предприятиям предстоит вносить платежи за перезаключение договоров на пользование рыболовными участками, и для крупного бизнеса это серьёзная статья расходов, а для посёлкообразующих предприятий — вопрос горизонта планирования.
«Трудно делать прогноз о росте или падении стоимости рыбной продукции. Если нагрузка на отрасль перестанет расти, цены можно будет стабилизировать», — объясняет собеседник.
Когда на предприятие одновременно ложатся топливо, кадры, логистика, платежи, маркировка и новые правила, часть этих расходов неизбежно отражается на конечной цене. В северных районах эта математика ощущается особенно остро, потому что здесь рыбная отрасль неотделима от социальной жизни. Выходит предприятие на промысел — появляются зарплаты, налоги, заказы, движение в порту, работа у переработки и надежда у местных семей. Халилюлин вспоминает, что раньше на сельдевую путину в районе выходили шесть-семь предприятий, а налоговые отчисления за сезон могли составлять около 100 миллионов рублей. В 2026 году на сельдь, по его словам, вышло фактически одно предприятие, и это почувствовали сразу все, кому раньше она приносила доход.
«Страдают и люди, и территория и сам бизнес, когда предприятие отказывается от рыбалок. Если цена на рыбу не перекрывает затраты, компания может поймать рыбу и всё равно не заработать, а иногда даже не выйти в ноль», — говорит он.
Ставка — на переработку
Рыбная отрасль сегодня живёт сразу в двух логиках: наращивать экспортную выручку и одновременно обеспечивать внутренний рынок доступной рыбой. Сергей Рябченко называет эту ситуацию «тришкиным кафтаном». По национальному плану к 2030 году стоимость экспорта рыбной продукции должна вырасти до 8,5 миллиарда долларов, тогда как по итогам 2025 года она составляла около 6 миллиардов. Основные покупатели — Китай, Южная Корея и Япония, но география расширяется: Ближний Восток, Вьетнам, Таиланд, Бразилия, Индия. При этом есть задача увеличить потребление рыбы внутри России до 28 килограммов на человека в год. Простая ставка на сырьевой экспорт её не решает — выгоднее развивать продукцию с высокой добавленной стоимостью: филе, фарш, сурими, спецразделку.
Одним из механизмов, связывающих промысел и интересы жителей края, остаётся программа «Доступная рыба». Как неоднократно подчёркивал губернатор Дмитрий Демешин, рыба, добытая в крае, должна появляться ещё и на столе жителей региона, а не только в экспортных накладных. В этом русле ведётся системная работа, и её результаты уже прослеживаются.
«Соглашения о социально-экономическом развитии региона предусматривают поставку в торговые сети около 3% от вылова лососевых. В пересчёте на нынешний прогноз это более тысячи тонн продукции с дисконтом к оптовой цене порядка 30%», — приводит цифры президент ассоциации рыбных хозяйств.
Есть и другая обнадёживающая линия: в Хабаровском крае растёт производство рыбной продукции высокой степени переработки. Ежегодный прирост — около 10-11%, доля такой продукции превышает 20% от общего объёма, а за 2025 год выпуск продукции высокого передела составил порядка 67 тысяч тонн. Чем больше край производит не просто замороженной рыбы, а товара с добавленной стоимостью, тем устойчивее предприятия, тем шире рынки и тем больше рабочих мест. В эту же логику укладываются инвестиционные проекты, включая строительство судов в рамках программы «квоты под киль».
Чего ждут рыбаки от будущего
Главный запрос отрасли — стабильные правила и понятный горизонт планирования. Рыбаки готовы вкладываться в людей и инфраструктуру, но хотят понимать, какие обязательства ждут их на годы вперёд. Дмитрий Халилюлин отмечает, что правила должны учитывать специфику мест вылова.
«Под каждый район промысла нужны свои решения. Нельзя всех грести под одну гребёнку. Если платежи за участки разбить на более длинный срок, у предприятия будет экономика, а значит, будут возможности вкладываться в людей, посёлок и производство», — считает он.
Отдельно председатель подчёркивает, что колхоз ежегодно тратит около 45 миллионов рублей собственных средств на содержание рыбоводного направления, и такие вложения хотелось бы видеть как вклад в общий ресурс, который должно учитывать государство.
В сухом остатке
Лососёвая путина-2026 начинается с хорошего прогноза и серьёзной ответственности. На стороне региона — второе место на Дальнем Востоке, опытные предприятия, научное сопровождение, растущая переработка и программы, возвращающие часть рыбы на местный рынок. На другой чаше весов — кадровый дефицит, топливо, логистика, платежи и вечная непредсказуемость рыбы. Но если прогноз оправдается, каждый получит то, что желает: край — сильную путину, торговые сети — значимые объёмы по программе «Доступная рыба», предприятия — возможность загрузить производство, а северные районы — работу и налоги. И тогда сезон-2026 станет шагом к более зрелой модели, где рыба остаётся одновременно ценным ресурсом, прибыльным бизнесом, вековой традицией и общим делом.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
