3 сентября Россия отмечает День Победы над милитаристской Японией и окончания Второй мировой войны. Последняя крупная сухопутная кампания развернулась в Маньчжурии, Корее, на Южном Сахалине и Курилах, где советские войска под общим руководством маршала Александра Василевского за считаные недели разгромили Квантунскую армию и лишили Японию важнейшего материкового плацдарма. Как готовилась эта операция, почему оборона Квантунской армии рухнула так быстро и какую роль наступление СССР сыграло в капитуляции Японии — в материале aif.ru.
Из Кёнигсберга — на Дальний Восток
К весне 1945 года Василевскому уже трудно было что-либо доказывать в военном деле. Большую часть Великой Отечественной он провёл не на командном пункте одного фронта, а там, где складывалась общая картина войны. С июня 1942-го до февраля 1945 года Василевский возглавлял Генеральный штаб, участвовал в планировании крупнейших операций Красной армии, координировал действия фронтов под Сталинградом, на Курской дуге, при освобождении Украины и Белоруссии.
Для большинства солдат и офицеров после капитуляции Германии война закончилась, но для Василевского — нет. То, что ему придется ехать на Дальний Восток, вспоминал маршал в мемуарах, он впервые узнал летом 1944 года лично от Сталина, сразу после завершения Белорусской операции.
«Почему именно Василевского, а не другого маршала, назначили командовать Маньчжурской стратегической операцией, точно сказать сложно. Но нужно учитывать совокупность его заслуг. С 1942 по 1945 год он был начальником Генерального штаба Красной армии, имел огромный опыт планирования стратегических операций, а в 1945 году уже непосредственно командовал войсками и весьма успешно руководил штурмом Кёнигсберга. К тому моменту Василевский был одним из тех редких советских полководцев, за плечами которых не было серьёзных поражений. Думаю, именно совокупность этого опыта и заслуг привела к тому, что по инициативе Сталина его направили на Дальний Восток», — отметил в беседе с hab.aif.ru старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела истории КГБУ «Краевой музей им. Н.И. Гродекова» Алексей Шестаков.
27 апреля 1945 года, фактически сразу после завершения боёв в Восточной Пруссии, Василевский включился в детальную разработку дальневосточной кампании. Пока Берлин ещё сопротивлялся, в Москве уже рассчитывали маршруты эшелонов через всю Сибирь, потребности в горючем, возможные темпы танковых колонн через степи и горы и способы прорыва японских укрепрайонов. В Европе война догорала, но на востоке её последний акт только готовили.
«Генерал-полковник Васильев»
Подготовка операции шла в условиях строжайшей секретности. Советскому командованию было необходимо перебросить с Запада сотни тысяч военнослужащих и огромное количество техники, но не дать японской разведке точно понять ни масштаб группировки, ни сроки наступления.
Секретность касалась даже самого главнокомандующего. 5 июля на Дальний Восток прибыл не маршал Советского Союза Александр Василевский, а внешне гораздо менее примечательный «генерал-полковник Васильев». Он переоделся в форму более низкого звания и пользовался документами на изменённую фамилию.
Но уже 30 июля маскировка потеряла смысл: приказом Ставки Василевского официально назначили главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке. В его распоряжении оказалась группировка, сопоставимая с несколькими европейскими фронтами сразу: Забайкальский фронт Родиона Малиновского, 1-й Дальневосточный фронт Кирилла Мерецкова и 2-й Дальневосточный фронт Максима Пуркаева. Морские задачи решали Тихоокеанский флот и Краснознамённая Амурская флотилия, авиацию координировал главный маршал авиации Александр Новиков. Всего к операции привлекли более 1,7 миллиона советских военнослужащих.
Квантунскую армию не собирались медленно оттеснять от советской границы к центру Маньчжурии, поскольку такой сценарий дал бы японскому командованию возможность отходить с рубежа на рубеж, подтягивать резервы и превращать огромную территорию в последовательность новых линий обороны. Замысел Василевского был гораздо опаснее для противника. С востока войска Мерецкова наносили удар из Приморья через мощные укрепрайоны. С севера наступали армии Пуркаева, форсируя Амур и двигаясь по Сунгарийскому направлению. Но застать врасплох японцев планировалось с помощью манёвра, который те не могли предвидеть.
«Главный удар был нанесён с совершенно неожиданного для японского командования направления — из Забайкалья. Войска Забайкальского фронта пошли через пустынные и горные районы, по которым японцы фактически не ожидали появления крупных механизированных соединений и танков», —рассказал hab.aif.ru историк.
Три удара должны были не просто отнять у японцев территорию, а рассечь Квантунскую армию и разрушить управление раньше, чем её штаб поймёт, где именно складывается критическая ситуация. Поэтому ключевым становился темп: советские танки должны были появиться за Большим Хинганом гораздо раньше, чем противник считал возможным, передовые отряды — уходить далеко вперёд основных сил, а авиация и речные соединения — помогать переносить войну в глубокий тыл.
Армия двинулась вперёд
7 августа Василевский получил окончательную директиву Ставки: «9 августа начать боевые действия». Ночью с 8 на 9 августа передовые части начали переходить границу, причём на ряде направлений советские войска сознательно отказались от продолжительной артиллерийской подготовки, чтобы сохранить внезапность.
В Приморье наступающие двигались под сильным дождём. В Забайкалье механизированные колонны уходили в степь. На Амуре готовились и начинались переправы. В эти же часы война буквально пришла к Хабаровску: 9 августа в городе ввели режим военного времени и светомаскировку, по ночам ограничивалось движение людей и транспорта, усиливалась охрана предприятий и учреждений.
Тем временем наступление развивалось быстрее самых смелых расчётов. Танки Забайкальского фронта преодолели Большой Хинган и вышли на равнину. На востоке 1-й Дальневосточный фронт прорвал японские укрепления и повёл тяжёлые бои за Муданьцзян. С севера войска 2-го Дальневосточного фронта при поддержке Амурской флотилии двигались к Цзямусы и Харбину. Японское командование начало терять не столько города, сколько способность контролировать происходящее.
«Очень большое значение в Маньчжурской операции имел и географический фактор. Наступление шло на колоссальном фронте, причём в совершенно разных природных условиях: пустыни, горные районы, тайга, большие реки. Всё это создавало серьёзнейшие проблемы для снабжения. Поэтому заранее была организована масштабная логистика: работала транспортная авиация, подвозились вода, горючее, смазочные материалы, создавались склады и необходимые запасы. Именно эта огромная предварительная работа позволила затем обеспечить столь стремительное продвижение наших войск», — рассказал Алексей Шестаков.
Начали массово сдаваться
Первую половину кампании Главное командование работало в Чите. Там штаб Василевского находился с 1 по 19 августа, а 20 августа центр управления переместили в Хабаровск.
К этому моменту характер войны резко изменился. Первоначальная задача — прорвать приграничную оборону — фактически была решена. Советские войска находились уже глубоко в Маньчжурии. На первый план выходили капитуляция огромных японских группировок, занятие ключевых городов, высадка воздушных и морских десантов, разоружение гарнизонов и координация операций на Сахалине и Курилах.
К 20 августа в Хабаровск уже приходили совсем другие донесения, чем одиннадцатью днями ранее. Советские части вошли в Чанчунь и Мукден, был занят Харбин; в Мукдене десант захватил императора Маньчжоу-го Пу И, который готовился покинуть город. Началась массовая сдача японских войск, и война постепенно превращалась из наступательной операции в гигантское разоружение разгромленной армии.
Сигнал дошёл не до всех
Здесь возникает один из главных парадоксов августа 1945 года. 15 августа по японскому радио прозвучало обращение императора Хирохито о принятии условий капитуляции. Казалось бы, война закончена, однако на земле всё выглядело иначе.
«После обращения императора Хирохито сопротивление прекратилось далеко не мгновенно. Его заявление было передано по радио, но услышали его не все, а до командиров отдельных армий, соединений и частей соответствующие приказы дошли не одновременно. Поэтому какое-то время бои продолжались», — объяснил hab.aif.ru историк.
17 августа главнокомандующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада сообщил о готовности прекратить сопротивление. 19 августа в советское расположение доставили начальника штаба Квантунской армии генерал-лейтенанта Хата. Через него японскому командованию передали подробные условия капитуляции. На следующий день Василевский направил Ямаде документ, где уже не обсуждалось, будет ли капитуляция, — речь шла о том, как именно сдавать армии. Японцам предписывалось прекратить боевые действия и перегруппировки, установить связь с советскими штабами, сосредоточить войска в указанных районах и подготовить перечни частей, складов и запасов.
В плен сдавались целыми армиями
С 19 августа капитуляция приняла массовый характер. Однако ждать, пока все японские гарнизоны получат приказ и самостоятельно явятся к советским командирам, Василевский не собирался. Началась серия стремительных воздушных десантов.
Советские группы высаживались в Харбине, Чанчуне, Мукдене, Гирине, Порт-Артуре и других ключевых пунктах. Они занимали аэродромы, узлы связи, штабы и склады ещё до подхода основных сухопутных сил. Этот приём был рискованным: немногочисленные десантники иногда оказывались посреди города, где находились тысячи вооружённых японских военнослужащих.
Но психологически Квантунская армия уже была сломлена. Сам факт появления советского офицера с приказом главнокомандующего иногда означал больше, чем численность его отряда. По воспоминаниям Василевского, в советском плену в итоге оказались 148 японских генералов и 594 тысячи офицеров и солдат.
К концу августа основное разоружение Квантунской армии и японских сил в Северной Корее было завершено.
«И вот окончилась война»
2 сентября 1945 года в Токийской бухте на борту линкора «Миссури» представители Японии подписали Акт о безоговорочной капитуляции. От Советского Союза подпись под документом поставил генерал-лейтенант Кузьма Деревянко. На следующий день, 3 сентября, вышел в свет приказ Верховного Главнокомандующего № 373, где говорилось, что война против последнего агрессора победоносно завершена.
Василевскому же в день Победы над Японией было не до отдыха. Маршал Кирилл Мерецков вспоминал, что 3 сентября прилетел в Харбин, а вслед за ним вторым самолётом туда прибыли Василевский, Александр Новиков и другие высшие военачальники. Совместно они осматривали захваченные японские вооружения. Среди трофеев были дальнобойные орудия, предназначавшиеся в том числе для возможного обстрела советских дальневосточных городов — Хабаровска, Владивостока и Благовещенска.
«И вот окончилась война. Более четырех огненных лет шли советские люди к этому моменту, неся при этом на себе самое тяжелое ее бремя», — писал Василевский в своих мемуарах. После Сталинграда, Курска, Белоруссии, Восточной Пруссии, Кёнигсберга, Гоби, Хингана, Маньчжурии и Харбина для него она действительно закончилась — и на этот раз полностью и без оговорок.
Что всё-таки побудило Японию сдаться?
До сих пор продолжается дискуссия о том, что в большей степени подтолкнуло Японию к капитуляции. В американской историографии традиционно большое значение придаётся атомным бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки. Но и сами японские военные, отметил Алексей Шестаков в беседе с hab.aif.ru, после войны признавали огромное значение вступления в войну Советского Союза и разгрома Квантунской армии.
«Маньчжурия была для Японии не просто территорией, занятой её войсками. Это был мощнейший материковый плацдарм с промышленностью, военными базами, запасами и крупной группировкой сухопутных войск. Там находилась значительная часть японской бронетехники. В случае затяжной войны этот район мог оставаться важнейшей опорой японской армии.
После того как Красная армия разгромила Квантунскую армию и ликвидировала этот плацдарм, Япония лишилась одного из главных оснований для продолжения сопротивления. Поэтому разгром японских сил в Маньчжурии, на мой взгляд, стал одним из важнейших факторов, которые привели Японию к окончательной капитуляции», — рассказал старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела истории Гродековского музея.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
