На отвесной скале в тайге — несколько красных линий. Чуть выше — заросшая сопка, которую местные жители десятилетиями считали древним вулканом. В барсучьей норе — ярко-голубой камень, похожий на кусочек чужого моря. А рядом — неприметный обломок железной крицы, из-за которого археологи спорят почти как следователи над уликой. Так сегодня выглядит археология Хабаровского края.
Не романтика с кисточками из приключенческих фильмов, а огромный пазл, где одна находка может изменить представление о целом регионе.
После экспедиции к древнему городищу Каменное и Хорской писанице у сотрудников Гродековского музея вопросов стало даже больше, чем ответов. И, возможно, именно в этом сейчас заключается самое интересное. Потому что древняя история Дальнего Востока всё ещё только начинает открываться — как выяснил hab.aif.ru.
Барсук раскопал тайну
Самой загадочной находкой нынешней экспедиции стал маленький ярко-бирюзовый камень. Его обнаружили в выбросе грунта возле барсучьей норы. Сначала археологи решили, что это современный предмет, случайно оказавшийся среди древних находок.
«Он прям очень яркий был, сразу привлёк внимание. Посмотрели — а на нём следы обработки. Но всё равно сначала не верилось, что это действительно что-то древнее», — рассказывает начальник научно-исследовательской лаборатории археологии и палеогеографии Гродековского музея Анна Шиповалова.
Потом началось почти детективное расследование. Археологи стали искать аналоги и неожиданно нашли похожие камни в научных публикациях по объектам Приморья — в районе реки Амгу.
«Визуально он очень похож на материалы, которые находили на побережье Сихотэ-Алиня. Но сейчас важно не уйти в фантазии. Пока не сделаны анализы, нельзя утверждать что-то со стопроцентной уверенностью», — подчёркивает исследователь.
Если гипотеза подтвердится, получится, что между территориями существовали связи примерно на тысячу километров. Для древнего мира расстояние почти невероятное – почти как в наше время слетать на Луну. Но археологи говорят: Амур никогда не был тупиком. Реки здесь были дорогами.
«Летом передвигались на лодках, зимой — по льду. Через тайгу идти трудно даже сейчас, а по рекам перемещаться было намного удобнее», — объясняет Анна Шиповалова.
И голубой камень — далеко не единственный след таких древних контактов. Археологи вообще всё чаще говорят о том, что древнее Приамурье было связано с огромным миром куда сильнее, чем мы привыкли думать.
Иногда эти связи проступают буквально в мелочах. На стоянках находят ракушки каури — южные раковины, которых никогда не было в северных морях. На памятниках Приамурья находят нефритоподобные породы, яшму, гагат, обсидиан. Месторождений многих из этих материалов на территории Хабаровского края нет. Всё это когда-то двигалось через тайгу, реки и перевалы.
И чем больше археологи собирают таких находок, тем сильнее возникает ощущение: Дальний Восток был не краем мира, а частью огромной системы древних путей. Может быть, не одной. Потому что некоторые культуры здесь словно вспыхивали, достигали расцвета — а потом почти исчезали, будто растворялись во времени.
«То есть всё это откуда-то приходило. Приносилось, привозилось, обменивалось. А чем могли обмениваться? Скорее всего, пушниной, шкурами, изделиями из дерева и бересты, какими-то дикоросами», — говорит археолог.
Многие следы этой торговли исчезли навсегда. Кислотные дальневосточные почвы плохо сохраняют органику, кость и металл. Дальний Восток буквально «съедает» собственное прошлое.
Дерево сгнивает. Кость рассыпается. Металл разрушается. То, что в сухих степях могло пролежать тысячелетиями, здесь исчезает почти бесследно. Поэтому археологи работают не просто с остатками прошлого, а с остатками остатков. И именно поэтому даже маленький фрагмент керамики или обгоревшее семечко могут оказаться бесценными.
Железо из ниоткуда
Ещё одна находка нынешней экспедиции может оказаться не менее важной. Речь идёт о маленьком фрагменте железной крицы. Для обычного человека это просто невзрачный кусок металла. Для археологов — возможный ключ к одной из главных загадок древнего Приамурья. Дело в том, что железные изделия в Хабаровском крае находили и раньше. Мечи, детали доспехов, орудия — всё это известно археологам давно. А вот следов самого производства железа пока практически не обнаруживали.
«Если подтвердится, что здесь действительно было производство железа, это будет очень круто. Потому что пока мы находим сами изделия, но не места, где металл выплавляли», — говорит Анна Шиповалова.
Состав находки помогли определить специалисты Института тектоники и геофизики имени Ю.А. Косыгина.
«Мы долго крутили этот кусочек — шлак не шлак. А потом коллеги сделали анализ, и оказалось, что это всё-таки железо с примесями», — рассказывает исследователь.
Сегодня археологи работают уже не только с лопатой и кистью. Скалы фотографируют и сканируют с помощью специального оборудования, которое позволяет увидеть изображения, давно исчезнувшие для человеческого глаза. Так на Нижнем Амуре находят новые детали петроглифов, которые казались навсегда утраченными. Находки изучают вместе с химиками, геологами, ботаниками, специалистами по радиоуглеродному анализу. Иногда именно лаборатория меняет представление о целой эпохе.
Но сложнее всего оказывается даже не найти предмет — а понять, что именно он означал для людей своего времени.
«У нас нет письменных источников, чтобы просто прочитать смысл изображения или ритуала. Поэтому многое всё равно строится на догадках и предположениях — на основе опыта, сравнений, находок из других частей света», — объясняет Анна Шиповалова.
Именно поэтому археология всё чаще становится по-настоящему мультидисциплинарной наукой.
«В некоторых странах на обсуждение сложных находок приглашают не только археологов, но даже философов. Философ смотрит вообще со своей точки зрения, которую, порой, могут не учитывать другие люди. Особенно если речь идёт о необычных изображениях, ритуальных комплексах или скульптурах. Археолог может не заметить того, что увидит геолог, палеоботаник или философ. Потому что каждый может заметить что-то своё и помочь не потерять какую-то крупицу информации», — говорит исследователь.
По словам Анны Шиповаловой, задача археолога сегодня — буквально «выжать» из памятника максимум информации. Потому что после раскопок эта часть древнего мира фактически исчезает навсегда.
«Поэтому мы просеиваем грунт, промываем его, собираем обгоревшие семечки, рыбьи косточки — всё, что может рассказать, чем люди питались, что выращивали, какую рыбу ловили», — объясняет археолог.
Теперь хабаровские археологи надеются найти следы древней металлургии: остатки печей, производственные площадки, новые фрагменты крицы. Именно такие находки иногда меняют представления о целой эпохе. Появление железа вообще радикально изменило жизнь древних обществ. Люди продолжали пользоваться костью и камнем, но уже появлялись мечи, защитные пластины доспехов, новые инструменты.
Причём мир древнего Приамурья в это время был куда сложнее привычного представления о «диких племенах». Археологи предполагают, что у представителей польцевской культуры уже существовали зачатки земледелия.
«Находили просо итальянское (археоботанический термин –О.Х.). Есть единичные находки сои. Скорее всего, было и свиноводство», — рассказывает Анна Шиповалова.
То есть это были уже не просто охотники, случайно разбросанные по тайге. Это были большие поселения со своими ремёслами, хозяйством, обменом и технологиями.
«Есть первые признаки того, что здесь бывали и военные столкновения: в захоронении обнаружен меч обоюдоострый и железный», — объясняет археолог.
Целый дивный мир
Для человека, далёкого от археологии, Дальний Восток часто выглядит территорией без большой древней истории. Будто настоящие цивилизации существовали где-то далеко — в Китае, Египте или Средиземноморье, — а здесь были только леса и редкие стоянки. Археологи с этим категорически не согласны.
«Человек появляется здесь 25–30 тысяч лет назад. А керамика, найденная на Амуре, вообще считается одной из древнейших в мире — ей около 13 тысяч лет», — рассказывает Анна Шиповалова.
И это особенно удивительно, потому что речь идёт не о земледельческих империях, а о мире охотников, рыболовов и собирателей. Тем не менее именно здесь люди научились создавать один из первых искусственных материалов человечества — керамику.
Археологи говорят, что древнее Приамурье никогда не было глухой окраиной. Здесь существовали большие поселения, ремёсла, устойчивые культурные традиции и сложные связи между территориями. История региона — это череда культур, которые сменяли друг друга: осиповская, урильская, польцевская.
«Важно понимать, что это не названия народов. Это археологические культуры. Их называют по месту первых находок», — объясняет исследователь.
Археологи различают культуры по типам жилищ, керамике, орнаментам, способам обработки материалов. Причём именно керамика часто оказывается самым надёжным «паспортом» древнего мира.
«Оружие и орудия люди быстро перенимали друг у друга. А керамика — вещь очень консервативная. Мы изучаем состав глины, добавки, способы формовки, орнаменты. У каждой культуры они свои», — говорит Анна Шиповалова.
Некоторые сосуды древнего Приамурья до сих пор ставят учёных в тупик. Например, шарообразные сосуды с широкими блюдовидными венчиками.
«Как будто на сосуд с узким горлом положили тарелку с бортиками», — объясняет археолог.
Для чего именно были нужны такие сосуды, учёные до сих пор спорят. Но именно в таких деталях древний мир вдруг становится удивительно живым.
«До сих пор не очень понятно, для чего они были нужны», — признаётся археолог.
Тайга прятала город
Хорскую писаницу нашли не учёные, а жители села Бичевая. Они заметили на скале странные красные рисунки и сообщили в музей.
«Мы всегда очень рады, когда люди приходят и рассказывают о таких вещах, а не разрушают памятники, как чёрные копатели», — говорит Анна Шиповалова.
Когда археологи приехали на место, местные жители рассказали ещё и о загадочном «вулкане с тремя кратерами» на вершине сопки. Эта легенда существовала давно — ещё исследователи XIX века описывали гору именно так. Но наверху археологов ждал совсем другой сюрприз.
«Когда поднялись, оказалось, что никакой это не вулкан, а древнее городище с западинами от жилищ», — рассказывает исследователь.
Получается почти дальневосточная легенда. Больше ста лет люди были уверены, что на сопке находится древний вулкан. А тайга всё это время скрывала под собой остатки поселения. В этом вообще есть что‑то очень характерное для археологии Дальнего Востока: здесь прошлое часто лежит буквально на виду — и десятилетиями остаётся незамеченным.
Работа археолога в дальневосточной тайге вообще редко бывает похожа на красивую романтику. Скорее — на тяжёлую смесь экспедиции, детектива и научной лаборатории. Болота, жара, кровососущие насекомые, сложная логистика, километры через лес — и постоянное ощущение, что памятник может быть буквально рядом.
«Иногда объект находится вообще в неожиданном месте. Кажется, люди не должны были там жить — а потом оказывается, что жили», — говорит Шиповалова.
Археологи уверены: памятников в Хабаровском крае гораздо больше, чем сегодня известно науке.
«Хотя, казалось бы, уже всё осмотрено, уже всё изучено. Но появляются новые писаницы, новые изображения, новые находки», — говорит Анна Шиповалова.
И многие из них, возможно, до сих пор скрывают целые неизвестные страницы истории региона. Просто тайга не любит быстро отдавать свои секреты.
Дальневосточная Атлантида
При этом сами археологи честно признают: о древнем Приамурье мы всё ещё знаем очень мало. Есть эпохи, которые выглядят почти как белые пятна. Например, после расцвета неолитических культур в регионе внезапно наступает период почти восьмисотлетнего запустения. Культуры, оставившие великолепную орнаментированную керамику, большие поселения и сложный мир символов, словно исчезают. И это ощущение неожиданного обрыва в рассказах археологов звучит почти тревожно. Будто древняя цивилизация ушла под воду времени, как дальневосточная Атлантида. Что произошло — неизвестно.
«Может быть, природная катастрофа. Может быть, эпидемия. Может быть, крупные наводнения или пожары. Пока точного ответа нет», — говорит Анна Шиповалова.
Археолог вспоминает наводнение 2013 года. Сегодня людей в зоне бедствия могут эвакуировать, обеспечить жильём и запасами. А что происходило тысячу или две тысячи лет назад?
«Если внезапно затапливало все запасы перед зимой — что им было делать? Они же весь сезон всё это собирали, заготавливали. Наверное, это было очень тяжело», — говорит исследователь.
Именно в такие моменты древняя история вдруг перестаёт быть абстрактной.
Остатки остатков
Археология вообще редко даёт быстрые ответы.
«Это всегда детективное исследование. В поле ты не можешь сразу понять всю картину. Иногда смысл находки становится ясен только спустя месяцы лабораторной работы», — объясняет исследователь.
Иногда всё начинается вообще с неприметной детали. Анна Шиповалова вспоминает раскопки раннесредневекового городища Шереметьево‑2 возле одноимённого села в Хабаровском крае, в Вяземском районе.
Археологи разбирали обычные фрагменты керамики — без орнамента, без чего‑то особенно эффектного. А потом заметили аккуратный керамический кружок.
«Оказалось, что из стенки разбитого сосуда кто‑то когда‑то сделал игровую фишку. Очень аккуратно её обработал», — рассказывает археолог.
И в этот момент мир двухтысячелетней давности внезапно становится почти осязаемым. Потому что перед тобой уже не просто «археологическая культура», а люди, которые сидели вечером у огня, разговаривали, играли, жили. Поэтому для археолога важна буквально каждая деталь. Даже маленькое обгоревшее семечко. Даже древний светильник.
Кстати, один из таких археологических комплексов когда‑то случайно вскрыли при строительстве жилого дома в Хабаровске. Экскаватор повредил культурный слой, на место вызвали археологов — и под современным городом обнаружилось множество керамических светильников.
«Видимо, это было какое‑то ритуальное место», — говорит Анна Шиповалова.
Получается почти кинематографическая сцена: современная стройка, бетон, техника — и вдруг под фундаментом древние огни.
Именно так сегодня выглядит археология Дальнего Востока. Не как учебник с готовыми ответами, а как медленное возвращение памяти из небытия, где за красными рисунками на скале, кусочком железа или странным голубым камнем вдруг начинает проступать мир, который когда-то здесь жил. И исчез.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
