Чем привлекает зрителей оперетта, как этот жанр оказался вне времени и почему не надо жалеть о потраченных на постановку средствах и силах? Об этом и многом другом «АиФ-Дальинформ» поговорил с художественным руководителем Хабаровского краевого музыкального театра Никитой Турановым.
Отпетый жанр?
― Никита Александрович, часто попадается мнение, что оперетта — умирающий жанр. А вы вдруг решили вслед за «Сильвой» (12+) ставить «Летучую мышь» (12+).
― Примечательно, что на эту тему рассуждают не одно десятилетие, но оперетты не исчезают из репертуаров театров. В нашей стране почти в каждом оперном театре идёт «Летучая мышь». Почему? Потому что музыка написана для оперных голосов. Даже оперные певцы признаются, что оперетту исполнять гораздо сложнее, чем оперу. Тем более, что надо переключать свой голосовой аппарат с речевой манеры на вокальную и так далее.
Секрет оперетты в том, что она всегда дарит радость зрителю. И ему хочется снова и снова погружаться в неё, забывая о каких-то насущных проблемах. Как правило, в оперетте сюжет на вечную классическую тему: офицер полюбил шансонетку, муж изменил жене с женой друга, циркач влюбился в графиню. В советское время эти линии переписывались под современность, чтобы было доступно и ясно. И сегодня советские оперетты уже непонятны.
― То есть зритель хочет приятно провести время?
― Ставить такой жанр театр может, если в труппе есть оперные артисты. На фоне серьёзных опер с трагическим, как правило, концом оперетта — это всегда про юмор, про любовь, роскошь. И театры обращаются к этому жанру для того, чтобы разнообразить свою оперную афишу и по наполнению, и по настроению. Но, в принципе, я думаю, что классическая оперетта не должна умереть.
Зритель голосует ногами
― Считается, что самый редкий сейчас спектакль — «Баядера» (12+). Лидируют же «Сильва» и «Летучая мышь». Как определяется, какая оперетта «выстрелит»?
― У всех оперетт замечательная музыка, что Штраус, что Кальман. Но зритель может не пойти на спектакль из-за слабого сюжета, неактуального сегодня.
― Ещё есть мнение, что «Сильву» не воспринимают из-за яркости и массы перьев. Поэтому в качестве эксперимента от них иногда отказываются.
― Я считаю, что на оперетту приходит зритель как раз-таки за тем, чтобы увидеть красивую картинку, красивые дорогие костюмы, декорацию. Чтобы это максимально не было похоже на повседневность.
― В сотый театральный сезон вы вернули «Сильву» в репертуар. Она «зашла» хабаровскому зрителю?
― Честно признаюсь, для меня это стало настоящим открытием, что сегодня, в 2026 году, на махровую оперетту будут ломиться зрители. А у нас полные залы! Причём, был большой перерыв в репертуаре, но люди пошли!
«Сильву» мы можем давать только во Дворце культуры профсоюзов, потому что оркестр только там размещается перед сценой. Для этого разбираем несколько первых зрительских рядов, но другого варианта пока нет. Скучаем по собственному зданию и ждём, когда его построят.
«Сильва» — знаковая вещь для Хабаровска. С неё сто лет назад начался наш театр. Интересно, думали ли наши коллеги тогда, что спустя век история повторится? И во второе столетие мы снова идём с «Сильвой» и аншлагами.
― Чем же она так хороша?
― Мы абсолютно погружаемся в другую эпоху, в другое настроение, живём в другом времени. Да, мы можем узнать себя в каких-то ситуациях, в поведении героев. Но всё равно понимаем, что это какой-то другой мир. Почему я против, когда именно оперетту переносят в наше время? Потому что это никак не бьётся с той музыкой, которой написал композитор и с тем сюжетом. Всё-таки я за классику. Считаю, что в классической оперетте всё-таки главное — это музыка. И дальше уже задача режиссёра сделать её нескучной. Не просто встали и поют, а что-то привнести свежее и новое.
Беспроигрышный вариант
― Сейчас в работе «Летучая мышь», в ней тоже будет что-то новое?
― Мне нелегко, признаюсь, работать над «Летучей мышью». Прекрасно помню прошлую постановку, сам в ней участвовал, как артист. Сейчас — как режиссёр-постановщик. И, конечно, я знаю её другую версию. Всего за историю театра их было четыре. Последняя очень долго просуществовала — почти двадцать лет. Мне кажется, это была очень удачная постановка. И теперь страшно испортить, когда делаешь что-то своё. Я адаптировал пьесу, в ней вместо трёх актов — два. На площадке, где мы сейчас выступаем, сложно делать два антракта. Поэтому второй с третьим актом объединяем и сокращаем некоторые сцены, музыкальный материал. Основа и юмор остались те же, при этом добавились новые персонажи. Например, все помнят в одноимённом фильме героиню Раневской, которая учила стрелять глазками. У нас её сыграет Татьяна Маслакова.
― А вы там кого играете?
― Я играю Фалька, директора театра. Мы на одной роли с Денисом Желтоуховым, поэтому я на него развожу спектакль, а сам выйду в одну из премьер, если у меня ресурсов хватит. Но сейчас даже не думаю об этом — главное поставить спектакль.
― Ещё есть дискуссия: можно ли использовать микрофоны в оперетте. Чем ответит хабаровский театр?
― Если труппа может петь без микрофонов, позволяет акустика зала, то, пожалуйста. Но нереально, если солист не может перекричать оркестр. Мы работаем в микрофоны, хотя они жутко мешают, отрываются, отключаются, если случайно зальёшь потом бодипак. Но у нас нет зала с такой акустикой, который позволит тебе работать без микрофона. Когда ты приходишь в театр и не слышишь или не понимаешь, то твоё внимание рассеивается.
― Удивите на «Летучей мыши» декорациями и костюмами?
― Изначально с художником спектакля Ирина Долговой мы думали сделать отсыл к эпохе Великого Гэтсби. Это проявляется в элементах декораций, в стиле, в котором происходит всё действие. Здесь много условностей и много элементов, приняли решение не «бытовить» спектакль. То есть всё будет очень красивым. Есть такая штука, что оперетта — это роскошь на грани разорения.
С костюмами та же история. Даже у каждого солиста хора будет свой эксклюзивный костюм, подчёркивающий особенность. На балу у князя Орловского появятся шикарные платья и шляпки. Будет много блёсток, красоты, много эффектных элементов, которые, я уверен, порадуют зрителя. Я думаю, что даже первые несколько минут люди будут разглядывать просто декорации.
Будет Вау
― Дорого «Мышь» обошлась?
― Наш главный режиссёр Наталья Индейкина сказала потрясающую фразу: «Ну, не может музыкальный театр на двух табуретках поставить спектакль». Это не тот жанр, где можно обойтись минимумом вещей, потому что зритель будет просто копаться в себе и слушать артиста. Всё-таки в музыкальный театр идут за тем, чтобы восхититься. Здесь нельзя экономить. Больше ста костюмов, шляпки, веера, маски, специальные пластиковые бокалы с имитацией шампанского для бала.
― Вы анонсировали, что поедете с этой опереттой на гастроли. Как же всё это дорого-богато везти?
― Это уже отработано: заказываем огромную фуру и не одну. Сегодня в принципе этот вопрос отпадает — мы же арендуем помещения и декорации убираем за собой после спектаклей. Показали — подогнали грузовик, и всё это увозим. Художник, который работает со спектаклем, просит не только размеры и параметры сцены, но и, как ни странно, параметры гаража, где мы храним. Таковы реалии.
― Что ждать от 101-го сезона?
― Премьер! В октябре исполнится сто лет театру, мы выпустим «Летучую мышь», дадим ряд концертов, приедут другие театры нас поздравить. Затем дадим балет, написанный специально для нашего театра про историю любви Джейн Эйр, концертную версию «Первого бала Наташи Ростовой» (12+). И, конечно, будем ждать наших зрителей и отклика на премьеры от них!
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
