Дмитрий Иванников из села Булава Ульчского района ежедневно занят тем, что рассказывает о традициях ульчей. Говорит языком танца сам и учит этому других. Зачем ему популяризировать не родную для него культуру, выяснял hab.aif.ru.
Нерусское народное
«Это неправильная формулировка ― для меня культура ульчей родная, хотя сам я из русской семьи. Но я рос в национальном селе Булава, там же с детства занимался танцами в ансамбле «Гива» у Галины Веткан. Поэтому я впитал традиции в себя, меня сначала в шутку называли «русский ульч», а сейчас уже привык к этому. Считаю, что мне повезло родиться в селе, где так бережно хранят культуру предков. Вряд ли в городе могла бы сформироваться любовь к традициям и обрядам», ― улыбается парень.
Видеть Дмитрия ― отдельное удовольствие, честное слово. Нечасто попадаются люди, которые горят своей идеей, живут ей и готовы поделиться этим с другими. У него плотный график ― на неделе восемь концертов, плюс подготовка к «Студенческой весне», работа в проекте «Навигаторы детства». Он всегда в движении, на позитиве и умеет не терять время попусту. Вчерашний студент сейчас сам преподает, руководит молодёжным ансамблем национального танца «Эрку». И гордится тем, что его ансамбль ждёт присвоение звания «народный».
«Да, мы теперь будем «народники». В конце апреля отработали сольный отчётный концерт, посвящённый Дню коренных народов, куда была приглашена комиссия из министерства культуры Хабаровского края. Для нас это признание», ― улыбается Дмитрий.
Привычно, когда народниками называют русские ансамбли. Северная хореография совсем иная. Чем она отличается от русской народной?
«Русские народные — это хороводы, пляски, кадрили. А здесь — определённая пластика, всё мягкое, волнообразное. У нас в танцах обрядово-бытовая история, перенесённая на сцену — выделка рыбьей кожи, плетение сетей из крапивы. Каждое движение имеет значение. Причём, в ульчском танце чайка будет отличаться от чайки чукотской. Многие, наверное, видели ролик в Сети известного чукотского ансамбля «Эргырон» «Полёт чайки против ветра». У них более резкие движения, они больше работают ладонями, наша чайка же изображается пластикой всего тела, что придает плавность», ― показывает Дмитрий.
Помимо звания ещё одна радость ― нашли средства, чтоб заказать бубны на Камчатке. Теперь их в ансамбле десять.
«Ставим сейчас номер с ними. Некоторые с сомнением относятся, мол, это шаманский инструмент, но для нас он музыкальной. Он даже формы другой. У шаманов был овальный, наши – круглые. Но они тоже живые. Поэтому его прежде чем разогреть и играть на нём, надо поприветствовать. По-ульчски «сородэ» означает «здравствуйте», ― объясняет парень.
Носи красивое
Дмитрий и ко запускают новую линию одежды. Конечно же, в национальном стиле. Пару лет назад они «выстрелили» с мерчами на хабаровском фестивале «Амурфест». Тогда разошлись в народ футболки и кепки с патриотичными слоганами «Я — нанайка», «Я — нанаец». «Пудин» ― красавица, хранительница очага и мастерица, «Мэрген» ― богатырь и охотник. Самыми популярными оказались вещи с фразой «Нанайцы ― короли». Причём, покупали их чаще не представители коренного народа, а туристы. Создавала узоры талантливая художница Элеонора Киле.
«Отшита пробная версия, сейчас скорректируем её и выпускаем. Худи, футболки постарались выдержать планочку, не супердорогое, но для ценителей».
Зачем это надо? Ну, во-первых, красиво ― узоры национальной одежды плавны и элегантны. Дмитрий мечтает сделать фольклор модным, вернуть его в современный мир.
«Мы изучаем историю коренных народов, их искусство, общаемся со старейшинами, их мало, но в сёлах они ещё есть. Стараемся пополнять словарный запас, хочется выучить язык, но пока не хватает на всё времени. Когда приезжаем в деревню к бабулечкам, всегда спрашиваем новые слова и запоминаем. Он на самом деле несложный, но есть носовая «н», которой нет в русском».
При разработке моделей одежды Иванников строго следит за аутентичностью. Признаётся: коробит, когда видит на сувенирах или даже в музеях псевдо-ульчские орнаменты.
«Сейчас модно использовать орнамент коренных народов. Но часто берут казахский или какой-то сборный. Наша задача — показывать достоверное. Их легко отличить, если знать его наполнение и традиции. Нанайский ― густой, насыщенный, всегда завиток за завитком, никогда не прерывается. Ульчский более спокойный, растянутый, с воздухом. Всегда контролирую, чтобы орнамент не обрывался, он должен быть завершённым, уходить в петлю, а не обрываться», ― уверяет Иванников.
Движение ― жизнь
Помимо репетиций и выступлений представители ансамбля отправляются с мастер-классами по школам. Рассказывают о культуре КМНС, показывают, как амурская чайка летает над волной, как правильно бить в бубен, как рыбка плавает в Амуре. Мастерят с ребятами поделки, пробуют рисовать орнаменты, параллельно объясняя значение узоров, знакомят с языком.
«Дети иногда спрашивают: «Почему вы русские, а танцуете ульчские танцы?». У нас, действительно, в коллективе достаточно русских ребят. Мы не отбираем по национальности в ансамбль, если у человека есть желание танцевать и изучать культуру ― приходи! Это меня в детстве звали «луча» — русский и удивлялись, зачем мне национальные танцы. А мне нравится ритм и красота. К тому же это наша общая история», ― уверяет Дмитрий.
Жизнь ансамбля — это постоянные репетиции и выступления. «Эрку» не впервой танцевать на большой сцене. Ансамбль хорошо зарекомендовал себя на значимых мероприятиях. Оценили национальные мотивы и хоккейные болельщики ― танцоры были приглашены на предматчевое шоу «Амура».
«Получается, мы два раза за сезон попали в программу «тигров». По времени выступление небольшое, но огромное волнение ― во-первых, представьте, семь тысяч зрителей, во-вторых, и, наверное, самое главное ― ты выходишь танцевать на лёд. Одно неловкое движение ― упадёшь, испортишь номер и впечатление об ансамбле в целом. Серьёзное испытание. Второй раз мы уже были на опыте, специально постарались подобрать танец, чтобы не поскользнуться, ― смеётся Дмитрий. ― Надеемся, зрителям понравилось, и нас пригласят в следующем сезоне тоже».